Он взорвался у меня во рту и слегка солоноватый вкус заполнил мои чувства. Я не могла и подумать о том, чтобы ослушаться его приказа, слишком завороженная тем, как он теряет над собой контроль из-за меня: голова запрокинута назад, мое имя диким стоном срывается с губ, бледные щеки пылают румянцем, а тьма бушует вокруг нас свирепым штормом.
Потребовалось немало времени, чтобы дыхание успокоилось, его глаза все еще были закрыты. Я позволила расслабленному члену выскользнуть из моего рта, опускаясь обратно на пятки и продолжая наблюдать за ним. Дыхание было прерывистым, неугасающее возбуждение и пьянящее чувство триумфа от того, что я так сильно сломила его, мощным потоком пульсировали в венах.
Его глаза распахнулись. Я почти ожидала, что Белекороз скажет что-то насмешливое. Что-то, что проведет между нами новую границу и напомнит мне, что, несмотря на физическое удовольствие, которое я ему доставила, я не имею над ним реальной власти.
Но он этого не сделал. К моему полному изумлению, он скользнул рукой к моему затылку, притягивая меня к себе. Наша магия дремала в ожидании. Его глаза были затуманены, в них читалось что-то очень похожее на благоговение. Затем он поцеловал меня. Не грубо, не расчетливо и требовательно, как раньше, а нежно, как любовник. Сначала поласкав мои губы, а затем позволив своему языку скользнуть в мой рот, чтобы исследовать меня, ничуть не смущаясь тем, что я только что проглотила его семя.
— Создатель, — прошептал он, — я чувствую свой вкус у тебя во рту.
Его голос, полный удовлетворения, и самодовольное чувство собственничества, затопившее мой разум, должны были заставить меня остановиться. Вместо этого та темная часть меня, что так яростно реагировала на него, замурлыкала от этих слов. Магия между нами вновь пробудилась, Тьма и Свет жадно переплелись.
Сильные руки вплотную прижали меня к нему и мои ноги раздвинулись сами собой, когда он поменял нас местами. Он прижал меня к твердому камню за спиной, и его гибкая сила между моими бедрами послала сквозь меня еще одну волну желания.
Пытаясь отвлечься, я спросила:
— Это стоило того, чтобы согласиться помочь Совету?
На мгновение Белекороз просто смотрел на меня. Затем он откинул голову назад, и у него вырвался безудержный смех. Искреннее веселье преобразило его лицо, его глаза заблестели, темные волосы упали на лоб, когда он усмехнулся по-мальчишески. Тепло внутри меня стало почти невыносимым.
Я зашла слишком далеко. Это осознание поразило меня, с резкостью предупреждающего крика черного дрозда, когда его гнезду угрожает лиса.
Но, прежде чем я успела ухватиться за эту мысль, по моей шее заскользили его губы, а в волосы снова зарылась рука. Свет, как же это было хорошо. Я закрыла глаза. Всего несколько лишних мгновений никому не повредят, верно?
— М-м-м, — выдохнул Белекороз. Легкий укус в местечко за ухом заставил меня изогнуться, прижимаясь к нему в поисках разрядки для непрекращающейся жажды, пульсирующей между моих ног. — Я бы сказал, что это стоило гораздо большего, чем этот крошечный компромисс, моя королева. Я бы сровнял с землей целые королевства, только бы почувствовать этот сладкий рот на моем члене еще раз.
Возможно, на несколько драгоценных мгновений, я и одержала верх в нашей бесконечной игре, но я чувствовала, как ситуация снова меняется, и моя проклятая слабость к его прикосновениям тянет меня на дно. Его руки скользнули по моей ноге, задирая платье. Он нагло обхватил мою задницу и сильно сжал ее. Я уже не просто горела, я была близка к взрыву, моя кожа казалась слишком тесной для ревущего пламени, бушующего в моих венах.
Я хотела, чтобы он остановился. И я бы умерла, если бы он это сделал.
Противоречивые чувства заставили меня заскулить, когда эти изящные пальцы заскользили вверх по моему бедру, мучительно медленно.
— Тш-ш, не волнуйся, — грубый шепот у моего уха. — Теперь мы позаботимся о тебе.
В моем стоне прозвучала надломленная нотка, когда его пальцы нырнули под мое белье, лаская меня. О, как могло что-то настолько неправильное ощущаться так хорошо? Мои бедра подались вверх, жажда грызла меня, словно дикий зверь. Он помог мне, погрузив в меня два пальца. Тихий скулеж сорвался с моих губ от этого внезапного вторжения. Недостаточно. Я хотела большего, прижимаясь к нему в почти безумном порыве. Мне нужно было, чтобы он заполнил меня, чтобы врывался в меня в том безжалостном ритме, которого почему-то так жаждало мое тело.
— О, Барадаз, — прорычал Белекороз, его пальцы повернулись, надавливая на ту самую точку, от которой по мне прокатились ударные волны удовольствия. — Ты такая мокрая для меня. Так жаждешь моего члена. — Его голодный рот заскользил по линии моей челюсти. — Когда ты начала представлять, как трахаешься со мной? — выдохнул он мне на кожу. — Во время нашего танца?
Правда сорвалась с моих губ прежде, чем я успела себя остановить.
— Когда ты поцеловал мою руку.