— Обрекаю нас обоих, — правдиво ответила я, поддавшись одному из тех странных предчувствий, которые иногда бывают у нас, бессмертных, прежде чем зарыться руками в его волосы и притянуть его рот обратно к своему.
— Ради некоторых вещей стоит сгореть дотла, — выдохнул Белекороз между глубокими поцелуями.
Я вскрикнула от блаженства, когда он наконец позволил своей магии переплестись с моей и одновременно погрузился в меня в очередной раз.
— О Свет, о Свет…
— Нет, моя королева, — хриплый шепот, полный обещания грядущего удовольствия. — Сегодня здесь правит Тьма. И ты насладишься каждым ее мгновением.
Я застонала, мое тело инстинктивно подалось навстречу, когда безмерность его желания ко мне заполнила нашу связь, такую же глубокую и темную, как Бездна.
— Держись за камень.
Я послушалась его приказа, одна моя рука сжалась вокруг куска зазубренного камня, выступаюшего над моей головой, а сердце бешено заколотилось.
— Хорошо, — натянутая улыбка, его глаза утонули в темном огне. А затем он отпустил себя.
Тьма заштормила вокруг нас, поглощая весь Свет. Мой мир состоял только из него. Я с жадным голодом принимала все, что он обрушивал на меня: каждый жесткий толчок, грозивший ослабить мою хватку на камне, каждый всплеск силы, заставлявший мою магию вспыхивать в ответ, каждый грубый поцелуй, ловивший мои хриплые крики.
Наконец-то мой разум затих. Все мысли, все сомнения исчезли, осталось лишь удовольствие, выжигающее все остальное. Я даже не вздрогнула, когда камень подо мной рассыпался в пыль, уверенная в том, что меня подхватят тени, швыряя к очередной пропасти, пока мы оба не сорвемся в нее, пока мрачные равнины Ино-Мира не взорвутся сияющим вихрем Тьмы и Света.
ГЛАВА
ГЛАВА
28
Ноктис
За долгие века я овладел искусством незаметной слежки в совершенстве. После отъезда Рады я не стал обыскивать дом сразу. Моя маленькая королева не была глупой. Вероятность того, что она вернется и застанет меня на месте преступления, была слишком высока. Поэтому сначала я занялся работами на ферме, покормил кур и вывел араков на пастбище. На моем лице заиграла ухмылка, когда они безропотно подчинились и разбрелись по сочной зелени щипать траву.
Затем я направился к заднему двору дома. Я знал, где Рада прячет свои лирстоуны, но подозревал, что у нее есть и другие секреты. И я был твердо намерен их разгадать.
Вместо двери в гостевую комнату, которую она держала тщательно запертой, я выбрал окно. Верное решение. Подцепив раму кончиком кинжала, я без труда открыл ее.
Внутри меня встретило огромное нагромождение ящиков и припасов. Я окинул их взглядом, надеясь найти что-то интересное. Не заметив ничего достойного, я обратил внимание на деревянный шкаф, стоящий у стены. Внутри я обнаружил сундучок, инкрустированный неосвященными лирстоунами. Нахмурившись, я открыл его и увидел на его дне большую металлическую чашу для прорицаний. Если такую чашу напитать магией Воздуха, ее можно использовать для связи на огромных расстояниях. У Рады был камень Воздуха, могла ли она все это время тайно обмениваться новостями? С кем-то из Синклита Десяти? Неужели она рассказала им обо мне?
Я резко отодвинул чашу в сторону и к моему гневу добавилась обида. Несмотря на наше непростое прошлое, я никогда не думал, что она выдаст меня Совету или моему брату. Я и подумать не мог, что она когда-нибудь…
Снова предаст меня? Даже несмотря на то, что она уже делала это столько раз, что я не мог сосчитать? Звезды, когда дело касалось ее, я оставался неисправимым идиотом.
Следом за чашей, я нашел Кинжал Хаоса, но это не остановило темный водоворот моих мыслей, его непрерывное шипение лишь подпитывало мою ярость. Не раздумывая ни секунды, я сорвал с него тряпку, в которую Рада его завернула. В моей руке пульсировала мощь. До смешного слабая по сравнению с тем, чем я когда-то повелевал, но само это ощущение… Создатель, как же мне этого не хватало.
Я закрыл глаза. Вокруг моих пальцев заплясали щупальца магии Хаоса. Почему бы мне ею не воспользоваться? Что бы я ни делал, как бы я ни старался, все равно все всегда осуждали меня, и…
Я заплатил за эту силу. Заплатил кровью и болью. Она принадлежала мне.
Громкий рев снаружи прорезался сквозь мои лихорадочные мысли. Араки. Они были встревожены. Несмотря на шум, я все еще не мог оторвать взгляд от кинжала. Шипение в ушах усилилось. Оно искушало меня. Пурпурные и изумрудные блики мерцали внутри лирстоуна, вправленного в рукоять. Он жаждал, чтобы я им воспользовался.
Вой разорвал воздух, на него тут же отозвались еще два. Эти жуткие звуки наконец-то вырвали меня из наваждения. Я бросился к окну, все еще крепко сжимая кинжал.