На мгновение мне показалось, что я наконец довела Ноктиса до критической точки. Темные глаза прожигали меня с нескрываемым желанием, дыхание стало частым и прерывистым. Мое сердце забилось в ответ. Весеннее солнце рассыпало дюжину веснушек на переносице и высоких скулах, рассеянно отметила я про себя, наблюдая, как он дрожит в отчаянной борьбе за самообладание.
— Ты сожжешь яичницу, — произнесла я, гордясь своим небрежным тоном.
Ноктис уставился на меня так, будто я заговорила на незнакомом языке. Затем он глубоко вздохнул и обошел меня, тихо ругаясь и пытаясь спасти наш завтрак. Я воспользовалась его замешательством, чтобы успокоить собственный бешеный пульс. Я подумывала пойти и спрятаться внутри чудесного прохладного каменного погреба, работающего на двух синих лиринах.
Звук шагов за спиной заставил меня напрячься, предвкушение волной хлынуло по телу. Я не смогла противиться порыву прижаться к нему, и я почувствовала…
Оу. Возбуждение пронзило меня сладкой истомой, когда я осознала, что именно уперлось мне в поясницу, что-то твердое и требовательное.
— Блядь, Барадаз. — Крепкие руки обхватили меня за бедра, останавливая мои движения. — Это очень опасная игра.
Хриплый выдох Ноктиса щекотал мне ухо. Знал ли он, что со мной делает близость его губ? Его зубов? Он знал. Дрожь, пробежавшая по моему телу, была настолько сильной, что я чуть не уронила масло.
— Когда-то ты сам говорил мне, что только в такие игры и стоит играть, — выдавила я со вздохом.
Его губы коснулись чувствительного места на моем затылке. Такая небольшая точка соприкосновения, но казалось, будто все мое тело запылало, от этого ощущения мои глаза сами собой закрылись.
— Ты невероятная соблазнительница, — прошептал он мне в кожу, а шершавость его щетины оказалась такой восхитительной, что я невольно задумалась, каково это будет в других местах.
— Тебе ведь это во мне и нравится.
Я сдалась безумию, бурлившему в моих венах. Мои пальцы лениво скользнули по его голой руке, которая обжигала исходящим от нее жаром. Я наслаждалась тем, как резко он напрягся, и тихим шипением, сорвавшимся с его губ.
Острые зубы впились в мой затылок. Предупреждение. Это ощущение вызвало беспомощный стон с моих губ.
— Я люблю, когда ты вся такая горячая и хочешь большего.
С этими хриплыми тихими словами он отстранился, оставив меня разгоряченной, растерянной и безуспешно пытающейся обуздать собственное предательское тело.
Ноктис понес к столу потрясающе выглядящий омлет, и самодовольное выражение удовлетворения на его лице было до боли знакомым. Он даже взял с тюфяка простую черную рубашку и натянул ее через голову, прежде чем сесть. Он хотел, чтобы именно я снова перешла последнюю черту между нами. Чтобы я первой призналась, что все еще хочу его.
Я пошла к столу следом за ним с остальной частью завтрака и села. Не отрывая от него взгляда, я попробовала омлет и нарочито громко застонала.
— М-м-м, как вкусно. Кто бы мог подумать, что у тебя есть кулинарные таланты?
Мы еще посмотрим, кто сдастся первым. Лично я не планировала.
У Ноктиса дернулась губа.
— Ты же меня знаешь. Я талантлив во всем.
— Ну… — Я мило улыбнулась. — Ты сможешь применить эти таланты, когда мы будем готовить ферму. Ближайшие дни будут долгими и изнурительными.
Острый проблеск осознания мелькнул в его глазах.
— Готовить ферму к чему?
Проклятье, я понятия не имела, как убедить его пойти со мной в Далат и помочь защитить деревню. Почему-то я была уверена, когда он говорил что хочет найти способ разобраться с Хаосом, то имел в виду совсем не обучение местных фермеров военному искусству.
— К лету, — произнесла я, сохраняя ровный голос. У меня оставалось еще несколько дней на разработку плана, до того, как Адеш и остальные будут ждать моего появления в деревне. Надеюсь.
Ноктис отломил кусок хлеба длинными бледными пальцами, веселье морщило уголки его глаз, пока он продолжал наблюдать за мной, явно заметив мое внезапное беспокойство.
— Жду с нетерпением.
Самоуверенный ублюдок.
ГЛАВА
ГЛАВА
30
ЗОЛОТЫЕ ДНИ ЛИРХЕЙМА
1800 лет спустя
после основания Лирхейма
Рада
Я вглядывалась в самое сердце Тьмы.
Надо мной бескрайней гладью глубочайшей черноты расстилалось безоблачное небо, даже луна не дарила своего сияния, завершив свой путь длиною в три декады. Сегодня была ночь Лирнайт, преддверие нового года, самая длинная из всех ночей. Я хотела попытаться создать путеводные огни именно сегодня, противопоставить Тьме все свое мастерство, всю мощь своего Света, когда та правила безраздельно. Что за польза будет от моих путеводных звезд, если они не смогут сиять даже в самую темную из ночей?
Но теперь, стоя в тени Королевского Дворца, пока морозный ветер трепал мои распущенные волосы, а под ногами хрустели кристаллики льда, я усомнилась в собственной смелости.