Его высокомерие разожгло во мне неистовое желание сломать его контроль, уничтожить его полностью, пока от него не останутся лишь обугленные ошметки — и позволить этому пламени поглотить и меня саму? Проклятье, я не собиралась отступать первой. Я решила, что в этот раз проигнорирую его дерзость. Существовали и другие способы осуществить мою месть.
Я полностью развязала его бриджи.
— Барадаз, — мое имя сорвалось с его губ, когда моя рука забралась под ткань и скользнула вниз по тугой линии его живота. Всего лишь раз. Не с той насмешливой протяжностью, к которой я привыкла, а неуверенно, словно он не совсем понимал, что мне сказать. Длинные черные ресницы дрогнули, когда он прикусил губу. — Слушай, если ты не хочешь этого делать, я…
Его кожа оказалась неожиданно мягкой, за исключением дорожки волос, ведущей вниз. Я провела там рукой и резкий вдох заставил меня снова поднять глаза, лишь для того, чтобы оказаться плененной выражением его глаз, потемневших от желания и затуманенных неверием. Мне нужно было больше. Нужно было, чтобы он сдался мне, даже если все это полное безумие.
Мои пальцы скользнули ниже, лаская разгоряченную кожу. Я не опускала взгляд, не желая терять связь между нами, полагаясь лишь на свои чувства, которые направляли меня. Рукой я крепко обхватила длину его члена. Сдавленный стон вырвался у него, он закрыл глаза, его пальцы так яростно впились в камень позади, что вниз посыпались острые осколки. Я улыбнулась. Вот тебе и притворное равнодушие.
— Но я действительно хочу этого, — призналась я.
Скрытая, чувственная часть меня наслаждалась тем, каким чертовски твердым он уже был ради меня. А еще больше — той очевидной властью, которую я внезапно обрела над ним, пока его тени дико извивались вокруг нас. Пока моя решимость не улетучилась, я наклонилась вперед, оставляя влажный след языка по всей его длине. Его вкус затопил мои чувства — пряная тьма, смешанная с мускусным теплом, и мне тотчас захотелось большего. Еще одно движение моего языка — и с его губ сорвалось ругательство, магия вокруг нас забилась с неистовым пульсом, который отозвался во мне.
Я задумалась, как же мне это сделать. Я знала, как действовать только приблизительно, но никогда не делала этого раньше. Белекороз определенно имел немаленький размер, и я сомневалась, что он поместится у меня во рту так, чтобы при этом не подавиться.
Но ведь у меня было преимущество, не так ли? Я могла узнать, что именно ему нравится… нет, что сводит его с ума от желания. Я потянулась своей силой, касаясь его разума…
Лишь для того, чтобы столкнуться с бушующим штормом. О, Лир. Какая жажда.
Я заерзала на коленях, почувствовав, как между моих ног собирается ответное желание. Пытаясь распутать смешивающиеся нити нашей страсти, я постаралась вспомнить, что он сказал. Глубоко и медленно.
Дерзкая улыбка заиграла на моих губах, когда я сделала в точности так, как он просил, позволяя ему скользить в мой рот дюйм за дюймом, так глубоко, как я была способна его принять.
— Лир. — Его рука зарылась в мои волосы, когда он содрогнулся, прижимаясь ко мне, а чистое удовольствие заискрилось через нашу связь. Я ожидала, что теперь он перехватит контроль и начнет грубо вколачиваться в мой рот, но он этого не сделал. Он позволил мне задавать темп, все его тело было напряжено от попытки сдержаться. Полностью в моей власти. Я не торопилась, наслаждаясь его реакцией, посасывая и лаская его член, пока мой язык выводил круги вокруг головки.
Создатель, мне это нравилось. Когда я слегка прошлась зубами, хриплое «О, пожалуйста, Барадаз, пожалуйста» Белекороза стало самым упоительным звуком, который я когда-либо от него слышала. Неистовый трепет пронесся от его разума к моему. Я подняла взгляд. Его глаза были открыты, в них горел жаркий блеск. О да, ему это нравилось. И я сделала это снова, наконец-то ускорив темп. Рука в моих волосах сжалась крепче.
— Блядь, да, не останавливайся, — зашипел он сквозь стиснутые зубы, его вспотевшие и слегка растрепанные волосы прилипли к вискам. Как будто я могла сейчас остановиться. Это было великолепно. После всех его наглых насмешек, всего его высокомерия, он умоляет о моих прикосновениях. Умоляет обо мне.
Все вокруг погрузилось в прекрасную дымку. Осталось только то, как его член заполнял мой рот, пока мои язык и губы дразнили его между сильными всасываниями. Во мне бушевало желание, нисколько не меньше его собственного. Его бедра начали подаваться вперед в неровном, отчаянном ритме, заставляя меня принимать его целиком, хотя это давалось мне с трудом. Хватка на моих волосах стала жестче, удерживая меня на месте. Дыхание Белекороза сбилось до грубых вздохов. Один глубокий последний толчок. Наши разумы столкнулись. Двойное ощущение от того, как он погружается во влажный жар моего горла, а я изо всех сил стараюсь втянуть его как можно глубже, слилось в хаотичную спираль общего удовольствия.
— Проглоти.