— Что ты чувствовал все эти тридцать лет? — спрашивает Грим.
Гуннар хмурится.
— Будто тебе всё время чего-то не хватало? — подсказывает Грим.
Гуннар переминается с ноги на ногу, избегая его взгляда.
— Ты знаешь, каково это было, — наконец отвечает он.
— И ты хочешь того же для Дамианы? — продолжает Грим.
— Что?.. Нет. Ведь у неё был бы я, — сбивчиво отвечает Гуннар, с трудом подбирая слова.
— А как же я и Смерть? — вмешивается Каликс. — Она всё равно будет тосковать по нам.
— Откуда ты знаешь? — Гуннар выпячивает грудь. Я неотрывно наблюдаю за всеми троими.
— Потому что именно это я чувствую по отношению к ней. Почему же её чувства к нам должны быть другими? — спокойно объясняет Грим, будто Гуннар уже давно должен был сам это понять. Затем поворачивается ко мне. — Ты нас боишься?
Я фыркаю, издав губами неприличный звук.
— Не так, как ты думаешь.
Я жалею об этих словах в ту же секунду, как они слетают с губ, но назад их уже не заберёшь, поэтому пытаюсь выкрутиться.
— Я давным-давно приняла монстров в свою жизнь как друзей. А вы, ребята, просто не такие уж страшные.
— Я не стану просить тебя выбрать. Прошу только дать мне шанс, — почти умоляет Грим.
Разве не почти то же самое только что говорил Каликс? У меня такое чувство, будто все они разыгрывают какую-то шутку, а я одна не понимаю, в чём её смысл.
— А смысл? — медленно спрашиваю я.
— Смысл чего? — Каликс внимательно смотрит на меня.
— Всего этого.
Я обвожу их рукой и окидываю взглядом.
— Вам просто нравится соперничать друг с другом?
Каликс разводит руки и качает головой.
— Не могу даже винить тебя за такие мысли. Никто из нас не вёл себя так, как следовало бы вести себя с женщиной, которую считаешь своей парой.
Я открываю рот, но не нахожу слов. Не ожидала, что он согласится со мной и признает, что мои мысли вполне обоснованны.
Я смотрю на троих мужчин перед собой. Более непохожих друг на друга существ трудно представить. Каликс выглядит почти расслабленным, руки свободно опущены вдоль тела. Грим, как всегда, невозмутим: чтобы пробиться сквозь эту каменную оболочку, мне понадобились бы молоток и зубило. И Гуннар. Он стоит отдельно от остальных, скрестив руки на выпяченной груди, и отгораживается от них не только расстоянием, но и всем своим видом.
— Это никогда не сработает. Вы же понимаете? Во всяком случае, надолго нас не хватит. Я просто пытаюсь избавить нас всех от лишних мучений, — признаюсь я. — Как вы вообще это представляете? Мы все поселимся здесь одной большой счастливой семьёй?
Я фыркаю, хотя втайне до ужаса хочу именно этого. Тогда мне не пришлось бы отказываться от своих друзей или переживать, что кто-нибудь из парней застанет у меня Дядю или Эйсона.
— Наверное, сейчас ещё рано обсуждать будущее, но со временем… да, что-то вроде этого, — осторожно отвечает Каликс.
— Это же смешно.
Я горько смеюсь.
— Не понимаю, зачем вообще вас слушаю.
Когда я разворачиваюсь, собираясь уйти, Грим хватает меня за руку. Я опускаю взгляд на его ладонь, потом смотрю на него. Он тут же меня отпускает.
— Никто не говорил, что будет легко. Но лучше хотя бы попытаться, чем вообще не дать нам шанса.
В его взгляде я вижу настоящую мольбу.
Моя с таким трудом собранная решимость начинает давать трещину, но тут я смотрю на Гуннара и вижу, как он зло хмурится.
— Вы разве не понимаете? Всё это закончится разбитым сердцем. И я не уверена, что переживу такое.
На этот раз я действительно ухожу. Сейчас главное — снова возвести вокруг себя стены. Эти трое разносят их в щепки так легко, будто рушат песочный замок.
— Мы никуда не уйдём, Дами, так что привыкай.
— Заткнись, — рычит Гуннар на Каликса.
Я чувствую, как что-то меняется, и замедляю шаг.
— Можешь убрать это, Смерть. Меня не пугает.
— А стоило бы, Берсерк. Я старше самих песков времени, но даже моё терпение ты умудряешься испытывать.
Грим говорит сразу несколькими голосами.
— Ещё раз заставишь её усомниться в нас — и я лучше потом попрошу у неё прощения за твоё убийство, чем заранее стану спрашивать разрешения.
От такой угрозы меня совершенно не должно бросать в жар от возбуждения. Но, чёрт меня побери, бросает. Я не хочу, чтобы он убивал Гуннара. Это бы меня действительно разозлило. Или расстроило? Не знаю. Но мне нравится, что Грим готов сделать это ради меня. Хорошо, что я уже смирилась с тем, какая я извращённая сучка. Иначе такая мысль меня бы даже обеспокоила.
Уже целый час я кисну у себя в комнате и понятия не имею, как теперь выйти к ним, не выставив себя полной задницей. Они всё ещё здесь — я слышу, как ходят по дому. Глупо, конечно, но значительная часть меня рада, что они не ушли. Может, это у меня эмоциональная зрелость тринадцатилетней.