Я пытаюсь пошевелиться, но Грим крепче обхватывает меня, не позволяя сдвинуться с места.
Я изучаю женщину и её ауру. Чёрные пятна возле её ног едва заметны. Пока никто не успел уйти, быстро оглядываю остальных, пытаясь определить, чья аура грязнее всего. Именно у таких людей наверняка найдутся ответы. К моему удивлению, сильнее всех запятнан мужчина, который только что утешал женщину. Грязь густо покрывает его руки и грудь, а вокруг ног скопились тяжёлые сгустки. Кажется, будто вся эта дрянь тянет его к земле. Мужчина резко поднимается и направляется к Ванессе.
— Отпусти, — тихо говорю Гриму.
Его рука на мгновение сжимается сильнее, но затем он меня отпускает. Я тут же преграждаю дорогу мужчине.
— Эй, это было очень мило с твоей стороны.
Я кокетливо хлопаю ресницами.
Он хмурится и оглядывается, словно не может поверить, что я обращаюсь именно к нему, потом краем глаза косится на Грима и Каликса.
— А, да… Ну, как я и сказал, все совершают ошибки.
— А ты, похоже, знаешь, что делаешь. — Я прикусываю уголок нижней губы. — Как тебя зовут?
— Джо. Джо Бишоп. А ты Дамиана. — Я чуть приосаниваюсь, делая вид, будто мне приятно, что он знает моё имя.
— Это я. Ещё увидимся, Джо.
Джо сначала кивает, потом мотает головой. Бедняга совсем растерялся.
— Ага. Ладно.
Когда я отворачиваюсь от Джо, Гуннар и Ванесса о чём-то вполголоса спорят. Судя по виду Гуннара, разговор у них весьма напряжённый.
— Как думаешь, что сейчас будет? — Я наклоняюсь к Каликсу, в восторге от того, что оказалась в самом центре всей этой драмы. Это куда интереснее моей обычной жизни.
— Думаю, нам пора возвращаться, — отвечает Каликс, не сводя глаз с Гуннара.
— Что? Да всё только начинается! Ванессе сейчас пиздец как влетит, я это чувствую. Я не хочу такое пропустить. — Не могу поверить, что он предлагает уйти именно сейчас.
— Оглянись, Дамиана, — говорит Грим.
Я послушно осматриваюсь и замечаю окружающих ведьм. Их ауры словно покрыты копотью.
— И? — спрашиваю я, ожидая продолжения.
Не понимаю, чего именно не замечаю, но явно чего-то важного. Грим снова обхватывает меня за талию и начинает пятиться, увлекая за собой, будто держит в заложниках. Извращенец. С ним я, пожалуй, даже не возражала бы против Стокгольмского синдрома.
Он говорит мне на ухо.
— Ни у кого из них нет настоящей силы, но их души испорчены. Здесь происходит что-то ещё.
Я смотрю на Джо и остальных таких же, как он. Грим прав. Я чувствую на них эту грязь, но больше ничего. По ощущениям они просто люди. Люди с больными душами. Все, кроме Ванессы. Её аура запачкана куда меньше, чем у остальных, но от одного её присутствия у меня сводит зубы. Так и хочется сбить с неё спесь.
Я всё ещё слишком многого не знаю. Слишком многого не понимаю. Не успеваю опомниться, как мы снова оказываемся в женском туалете. Грим тащит меня спиной вперёд в тесную кабинку.
— Я вообще-то сама ходить умею. Не надо меня тащить. — Рука Грима ослабевает, и я почти жалею, что напомнила ему: пленница из меня совершенно добровольная.
Каликс втискивается в крошечную кабинку следом за нами.
— О боже! Давай, девочка, покажи им! — доносится снаружи.
Следом я слышу, как кто-то громко чмокает губами.
Ну уж нет. Такой вызов я не проигнорирую. С самой невинной улыбкой, на какую способна, начинаю стонать:
— О-о-о… Сразу оба? Но я же не такая девушка.
А потом не выдерживаю и смеюсь.
— Шучу! Кто хочет мою задницу? — Каликс громко фыркает и тут же прикрывает рот ладонью. В глазах пляшет озорной огонёк.
Следующим начинает стонать Каликс. Он несколько раз хлопает в ладоши и издаёт нарочито жалобный мужской стон:
— Ещё раз, госпожа.
— Да заткнётесь вы оба? — требует Грим низким, мрачным голосом. Он сразу напоминает мне тот момент, когда приказал молчать. Я пытаюсь развернуться, по пути заезжая локтями и Каликсу, и Гриму. Когда наконец справляюсь, оказываюсь лицом к Гриму. Я ожидала увидеть привычно невозмутимое выражение, но челюсть у него напряжена, а глаза прищурены и прикованы ко мне. Он стоит, расставив ноги по обе стороны унитаза, чтобы нам троим вообще хватило места в кабинке.
Я провожу пальцами вверх по внутренней стороне его бедра и замечаю, как он едва заметно ёрзает, а в глазах начинает разгораться жар.
— Не любишь играть? — наконец спрашиваю я, добравшись до пуговицы на джинсах Грима. Ногтем указательного пальца провожу по коже внизу его живота.
— Мне нужно сосредоточиться. — Я наблюдаю, как лицо Грима разглаживается, а дёргавшийся мускул на челюсти успокаивается.
— Ладно.
Я закатываю глаза. В тесной кабинке очень быстро становится жарко. И дело не только в том, что я сама разогреваюсь, зажатая между двумя горячими мужиками, словно начинка в пончике. Я сдуваю волосы со щеки. — Да хватит так дышать. Тут жарко, пиздец.