Однако ждать еще день – слишком рискованно. Вдруг удача, которая преследовала меня сегодня весь день – завтра отвернется? Госпожа Тишина решит оторваться и надает мне бамбуковой палкой по голеням… и тогда я еле ноги буду передвигать. Повариха не выдаст мне дополнительной порции, а в прачечной заставят работать как обычно. И все, я получу только минусы, а гарантий что так не будет – нет.
Я открываю глаза. Решено, ухожу сегодня. В соседней комнате уже наступает тишина, утомленные дворцовые девы засыпают на своих футонах, выждать еще немного и вперед. Встаю, снимаю с себя сперва верхнее косодэ, потом – нижнее кимоно. И белье. Переодеваюсь в темное и немаркое. Широкие штаны, в голенях – туго обмотанные вокруг ног полоски ткани. Для дальних пеших переходов – чтобы кровь не скапливалась в конечностях, старая хитрость английской пехоты. Куртка, пояс. Платок – чтобы не выдать себя белеющим овалом лица в темноте, повязать его, закрывая лоб и лицо, оставляя лишь узенькую полоску для глаз. Ножницы. Серебро – в пояс. Больше ничего с собой не беру, даже письма и «драгоценности» из шкатулки. Эти вещи имеют сентиментальную ценность и когда обнаружат пропажу самой Аяко, то товарки обязательно скажут, что «она бы никогда не оставила письма своей матери», что-то в этом роде.
Тело все еще устало, оно хочет отдыха, хочет расплыться на футоне и никуда не хочет идти, а еще оно – боится. Во рту пересыхает. Закрываю глаза. Собираю пальцы в кудзи-кири, наследие древних теней. Не то чтобы я во все это верила, но «будучи в Риме – поступай как римлянин», а сейчас я нахожусь в Императорском Дворце. Потому – сложить пальцы в печать Девяти Сечений и – выдохнуть воздух – сперва грудью, потом – животом. Выдохнуть все без остатка, напрягаясь. И когда не осталось совсем ничего – прикусить кончик языка и продолжать выдыхать, ставя диафрагму на место.
Открыть глаза. Найти точки, где нажатие отзывается болью по всему телу – сперва между большим и указательными пальцами, потом – на затылке, сцепив пальцы и нащупав нужное место двумя большими, затем – во впадинке под ухом. Еще раз выдохнуть. Все. Я спокойна, я уверена в себе, я – лишь инструмент для решения задачи.
Еще раз проверяю себя. Одежда, сандалии-дзори на ногах (вопиющее нарушение этикета, мы же в помещении!), ножницы на поясе, руки свободны. Серебро в поясе, не бренчит, не вываливается. В добрый путь, Аяко.
Приподнимаю панель из бамбуковых жердочек и рисовой бумаги, приподнимаю и сдвигаю в сторону. Наш барак уже спит, только в дальнем углу одиноко горит светильник. Обойти лежащих товарок по памяти, бесшумно ступая между ними, проскользнуть к выходу и уже там – снова чуть приподнять уже входную панель и чуть сдвинуть ее в сторону, достаточно, чтобы протиснуться наружу. Так же тихо – задвинуть ее за собой, обязательно приподнимая, чтобы не издавать лишних звуков и не стучать деревянными панелями. Оглядеться.
Четыре метра стены – серьезное препятствие для обычного человека, а дочка архивариуса из семьи Камода – самая обычная девушка. У нее нет цепких пальцев и стальных предплечий, нет подготовки альпиниста или горного егеря. Именно поэтому я не собираюсь карабкаться по стене снизу вверх.
Скольжу вдоль барака, туда, где днем у колодца заприметила моток веревки. В небе светит полная луна и это скверно, была бы безлунная ночь было бы легче. С другой стороны, я отчетливо вижу этот самый моток веревки. Теперь – взять его, перекинуть через плечо и – вскарабкаться на крышу здания что рядом. Подпрыгнуть, подтянуться, закинуть ногу, осторожно – пройти чуть вперед и вот я уже на крыше барака для прислуги. Совсем рядом стоят дровяные и угольные склады, все что мне нужно – перепрыгнуть с крыши на крышу. Несмотря на то, что стены в домах у местных из щепочек и рисовой бумаги, каркасы со стенами сделаны очень прочно и крыша может выдержать не только такую субтильную девушку как Аяко, но и взвод тяжеловооруженных воинов. Наверное, это из-за землетрясений.
Так что я не боюсь прыгать с крыши на крышу, ничто не сломается и не обвалится под моим весом, главное сделать это тихо… прыжок! Приземляюсь, прижимаюсь к крыше всем телом и – вслушиваюсь. Вдалеке горят огни сторожевой башни, на стене через равные промежутки – установлены светильники. Нигде не видно стража, Внутренний Двор залит синеватым светом полной луны. Тишина.
Выдыхаю. Теперь – скользить по крыше угольного склада к стене, она стоит вплотную, а с крыши склада до верха стены – всего около двух метров. Подпрыгнуть повыше и схватиться, вот и все. На стене не видно стражника, так что потом нужно снять веревку с плеча, обвязать что-нибудь крепкое, например крепление светильника или выступающий камень и – скользнуть по веревке вниз. Потом – до свидания Императорский Дворец, была без радости любовь, разлука будет без печали. Спрячусь где-нибудь подальше и буду планировать следующие шаги, в конце концов у меня есть знания о том, как будет устроен мир, значит устроиться я смогу. Например, Ост-Индскую компанию организую…