Я сжала челюсти. Моя грубость слишком часто доставляла мне неприятности, чтобы я могла открыться и рассказать им, как меня бесило, что он считал себя лучше нас и что все, казалось, считали его лучшим, что когда-либо случалось с этой командой. Я не была ослеплена его экзотической внешностью или очарована тем, что он северянин. Он был не первым мужчиной с мускулами, которого я увидела, и когда дело доходило до футбола, его очевидный талант был омрачен отсутствием изящества.
— Я знаю, почему я ей не нравлюсь, — пробормотал Хантер рядом со мной. — Я знал это с самого первого дня.
Я чувствовала, как его взгляд обжигает кожу на моей шее.
— Это потому, что капитан здесь единственная, у кого есть яйца.
Повернувшись к нему всем телом, я прищурилась.
— Ты хочешь сказать, что я не разделяю твоих взглядов? На случай, если ты не заметил, что яиц хватит на всех.
В его глазах заиграли веселые искорки.
— Я не это имел в виду. Я говорю, что ты вожак стаи, альфа, и тебе не нравится, что в доме теперь еще больший альфа. Ты мочишься на свою территорию, но мы оба знаем, что я больше и сильнее тебя.
Я изумленно уставилась на него, прежде чем повернуться к Донне.
— У меня такое чувство, что я только что перенеслась в каменный век. Кто так говорит? Мочится на территорию? Как нелепо.
— Это фигура речи. Я не утверждаю, что ты на самом деле мочишься на футбольное поле.
Донна почесывала щеку.
— Хантер, возможно, выбрал странный способ описать это, но в этом может быть доля правды. Ты согласна с тем, что Хантер бросает тебе вызов?
— Нет! Ни капельки.
— Это правда? — Он снова наклонился вперед, придвигаясь ближе ко мне, и на этот раз заговорил низким хрипловатым голосом, от которого у меня по коже побежали мурашки. — Ты уверена в этом, Элла?
Это был не первый раз, когда он намеренно произносил мое имя с ошибками, но это был первый раз, когда он не просто разозлил меня, но и встревожил. В его словах был вызов.
— Ты уверена, что не чувствуешь, что Хантер бросает вызов твоему авторитету как капитана команды?
На этот раз я фыркнула.
— Нет, я вовсе не чувствую, что он бросает мне вызов. Команда выбрала меня на эту роль. Они ни за что не выбрали бы такого, как он. Он грубый и несносный.
Донна моргнула.
— И ты бы сказала, что это те же черты характера, что и у Хантера?
Я не хотела иметь с ним ничего общего, поэтому, несмотря на то, что в этом офисе моя команда несколько раз обвиняла меня в грубости, я категорически отрицала это.
— Нет.
— Хорошо, допустим, это правда, что ты не чувствуешь угрозы со стороны Хантера, но не могла бы ты тогда объяснить свое враждебное отношение к нему?
Хантер и Донна оба были сосредоточены на мне.
— Я не знаю. Думаю, это потому, что я очень беспокоюсь о команде, а он аутсайдер.
— Нет, Эмануэла. Хантер не аутсайдер, он часть команды. — Донна говорила твердым и неторопливым тоном. — В команду и раньше приходили новые игроки, и ты всегда оказывала им радушный прием. Должна сказать, что я беспокоюсь, что это связано с сексизмом.
— Сексизм? — мои глаза расширились, а голос повысился. — Возьми свои слова обратно.
— Я знаю, что это очень серьезное обвинение, но если ты не можешь указать на что-то конкретное в Хантере, что могло бы объяснить твое враждебное отношение, то я вынуждена буду сделать вывод, что это из-за того, что у тебя проблемы с людьми из Северных земель.
— Это чушь собачья. У меня нет проблем с людьми из Северных земель, и я познакомилась более чем с пятью, которые посетили парк Ностальгии. Я просто не думаю, что он принадлежит к нашей команде. — Я ненавидела то, что говорила как незрелый ребенок, и то, что он пробудил во мне худшее.
— Это зависит не от тебя, — заявила Донна, сжав губы в тонкую линию.
Я отвела взгляд, униженная собственным позорным поведением и ее четким суждением.
Неловкую тишину в комнате нарушил Хантер.
— Послушайте, думаю, вы обе относитесь к этому слишком серьезно. Я никогда не был в команде, где бы мне все нравились, и, к вашему сведению, я согласен с Ману. Я не должен быть здесь.
Нахмурив брови, я посмотрела на него. Что за игру он затеял? Когда мы впервые встретились, я специально попросила его не называть меня Ману или Эллой. Почему он так часто пытался вывести меня из себя? И как я могла злиться на него, когда он соглашался со мной?
— Думаю, ты отлично играешь с мячом и все такое, но ваша версия футбола просто банальна по сравнению с тем, к чему я привык дома. Это не вызывает у меня особого интереса, и я скучаю по своим друзьям и семье.
— Не хочешь ли ты сказать, что тебе здесь одиноко? — Донна одарила его сочувственной улыбкой.
Он пожал плечами, и мне стало немного жаль его. Семья была важна для меня, и я знала, что у него была сестра, которая жила на Севере, по которой он, вероятно, очень скучал.
Вздохнув, я откинула голову назад и посмотрела в потолок.
— Ладно. Я постараюсь быть с ним добрее.