— Я пил и хуже. Попробуй однажды выпить несвежий, едва теплый кофе из термоса после того, как просидишь в машине девятнадцать часов. Тогда ты узнаешь, что такое дерьмовый кофе. И тебе никогда не приходило в голову, что, возможно, именно поэтому Себ так поступает? Он чуть не потерял ее. Он стоял и смотрел, как она переживает нечто ужасное, и не хочет, чтобы это повторилось. Такие мужчины, как Себ, это... это не контроль в том смысле, в котором думает большинство людей. Здесь есть нечто большее. У него было тяжелое детство. Я не оправдываю его, так что не думай, что я говорю это в качестве оправдания. Ты должна понять вот что: Себ должен чувствовать контроль над своим окружением настолько, насколько это возможно. В его голове это ограничит шансы того, что ему будет больно или, что более важно, что люди, о которых он заботится, не пострадают. — Отвечает Мэттью.
В его словах есть что-то такое, что заставляет меня думать, что он говорит не только о Себе. Я изучаю его лицо, замечая напряжение вокруг глаз.
— Я имею в виду, у всех нас есть проблемы с отцом, но... Мэттью, не кажется ли это... чрезмерным? — Мой голос окрашен мольбой к нему.
Мэттью откидывается на стул, осторожно ставя чашку на стол. Я смотрю, как он делает вдох, отчего его и без того обтягивающая футболка натягивается, жестоко давая мне дальнейший обзор его перекатывающихся мышц груди под натянутой тканью. Медленно Мэттью поднимает голову, его пухлые губы приоткрываются, выпуская медленный выдох между ними, его глаза прикованы к моим.
— Все гораздо глубже, но это не моя история, чтобы рассказывать. И когда ты узнаешь Себа поближе, нет, это не чрезмерно. Это то, как он сохраняет самообладание. Он хороший человек. Да, он облажался; да, он причинял боль другим — но никогда без причины. Плюс, та работа, которой он занимался? Внешность важнее внутреннего содержания. — Отвечает он, выпуская небольшой вздох.
— Видишь? Компенсирует. — Подмигиваю я, а Мэттью ухмыляется в ответ.
— В любом случае, хватит о криминальных предприятиях и Сталкере, — добавляю я и почти слышу, как он закатывает глаза.
Я ерзаю на стуле, пытаясь устроиться поудобнее, чтобы мои движения не расшатывали стол и не отправляли наши кофе в полет по полу кафе.
— Что нового? — спрашиваю я с притворным энтузиазмом, стараясь сохранить голос максимально нейтральным, будто я не веду себя как любопытная стерва.
Он неловко пересаживается, и я вижу, как он взвешивает, сколько можно раскрыть. Это тот же осторожный расчет, который я видела у него десятки раз.
— Особо ничего. У меня редкие выходные на следующей неделе, так что я думаю уехать на пару дней. — Отвечает Мэттью.
— Куда-нибудь отдохнуть? — спрашиваю я, мой голос слегка повышен.
— Пока не уверен, — добавляет он.
Он прочищает горло и потирает затылок.
— А ты? Чем ты занималась? — спрашивает Мэттью.
И вот он снова, как и с тем дерьмовым кофе, уходит от вопроса.
— В основном работа. Дерьмовый начальник, в основном дерьмовые коллеги. — Мой ответ звучит как рычание.
Я достаю телефон из кармана, чтобы проверить время, и вижу сообщение от Сафи.
«Прости, я не хотела тебя бросать! Наслаждайся пробежкой; я буду ждать с пиццей!»
Я быстро отвечаю, объясняя, что пью кофе с Мэттью и скоро вернусь.
На прошлых выходных я все же сходила в поход, в Пик-Дистрикт. Я открываю фото на телефоне — я улыбаюсь как дурочка, волосы развеваются на ветру. Мэттью замечает экран моего телефона, я слышу, как он прочищает горло, очевидно, пытаясь привлечь мое внимание. Подняв голову, я вижу, что он протягивает руку...
— Можно? — спрашивает он.
Прежде чем я осознаю, с моих губ срывается легкая улыбка. Протягивая ему телефон, я позволяю ему рассмотреть получше. Его пальцы касаются моих, контакт, хоть и мимолетный, посылает электрический разряд вверх по руке.
Что, блядь, со мной происходит?
— Ты выглядишь счастливой, — добавляет Мэттью, его ответ прозвучал так тихо. Почти шепот.
— Я люблю походы. Это одно из немногих времен, когда мой мозг действительно замолкает, и я могу побыть одна. — Слова просто вылетают из моего рта.
И в этот момент я осознаю, что только что сказала, и морщусь. Блядь!
— Прости, это был не укол в твою сторону или что-то такое. — Быстро добавляю я.
— Я знаю. — Отвечает Мэтт, медленно поднимая руку, повернув ладонью ко мне, слегка качая головой.
Когда он возвращает мне телефон, ощущение электрических искр взрывается под моей кожей, когда наши пальцы соприкасаются.
Серьезно, какого, блядь, хрена? У меня инсульт?
— Я понимаю привлекательность того, чтобы сбежать от всего этого. — Добавляет он.
Его пальцы задерживаются на моих... он тоже это чувствует? Нет, не может, просто мой уставший мозг играет со мной. Недостаток сна наконец дает о себе знать.
В его голосе есть что-то — тоска, уходящая в самую глубь. Я ловлю себя на мысли, когда Мэттью в последний раз брал время для себя?
— Тебе стоит как-нибудь пойти со мной, — говорю я импульсивно. — То есть, если ты когда-нибудь захочешь. Предложение в силе, если захочешь сбежать от безумия на денек. — Я надеюсь и молюсь, чтобы мое лицо не покраснело от этого предложения.
Глаза Мэттью встречаются с моими через стол, и на мгновение воздух между нами кажется заряженным возможностью.
— Я, возможно, воспользуюсь предложением, — говорит он наконец.
Блядь!... Дерьмо...
Он не должен был принимать предложение. Что ж, раз уж сама заварила эту кашу, придётся расхлёбывать. Интересно, какую яичницу он предпочитает по утрам?.. Ну, потому что, сами понимаете… готовить-то её будет он, верно?
Я смотрю на телефон и вижу уведомление от Сафи. Прочистив горло, я поднимаю взгляд и помахиваю телефоном.