» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 132 из 133 Настройки

Я забыл, как сильно скучал по этому. Охота. Насилие. Абсолютная ясность, которая приходит от единственной цели и готовности сделать все — все — чтобы достичь ее.

Моя цель в пятидесяти футах впереди, идет с ложной уверенностью человека, который думает, что он в безопасности. Кенни Марш. Один из сотрудников среднего звена Доусона, тот вид отбросов, который думает, что быть на два шага от босса делает его неприкасаемым. Он ошибается. Все они ошибаются. Неприкасаемых не существует, когда Себастьян Чертов Блэквуд решает, что ты проблема.

Я двигаюсь сквозь тьму так, будто родился в ней. Потому что так и было. Люди думают, что тьма — это отсутствие света, но они ошибаются. Тьма — это присутствие. Она осязаема. Это дом.

Кенни останавливается, чтобы закурить, и я делаю свой ход. Три шага, беззвучных, как смерть. Моя рука зажимает ему рот прежде, чем он успевает закричать, и лезвие у его горла прежде, чем его мозг успевает осознать происходящее.

— Тсс, — шепчу я ему на ухо. — Закричишь — и кровь вытечет прежде, чем звук покинет твое горло.

Он застывает. Умный мальчик.

— Я уберу руку, — продолжаю я, мой голос непринужденный, будто мы обсуждаем погоду. — Если закричишь, я сначала перережу голосовые связки, чтобы ты мог испытать ощущение утопления в собственной крови. Если побежишь, я подрежу тебе сухожилия и оттащу в место еще менее приятное, чем этот переулок. Если соврешь, я начну удалять пальцы. Ясно?

Он отчаянно кивает.

Я убираю руку, но оставляю лезвие прижатым к сонной артерии. Одно движение, одно резкое движение — и все кончено.

— Ты знаешь, кто я? — спрашиваю я.

— Б-Блэквуд. — Его голос едва слышен.

— Хорошо. Тогда ты знаешь, на что я способен. Знаешь, что я сделал с Деймоном. Знаешь, что я делал со всеми, кто переходил мне дорогу. — Я нажимаю лезвием достаточно сильно, чтобы выступила тонкая линия крови. — Теперь. Томми Доусон. Рассказывай все.

Кенни смеется. На самом деле, блядь смеется. Это сломанный, отчаянный звук, как у человека, который уже принял, что он мертв.

— Думаешь, я боюсь тебя? — хрипит он. — Думаешь, ты самое страшное в моей жизни сейчас? Если Доусон узнает, что я что-то рассказал, я мертв. Хуже, чем мертв. Он пойдет за моей семьей. Моими детьми. Он не просто убивает тебя, Блэквуд. Он заставляет тебя смотреть, как все, кого ты любишь, умирают первыми.

В его голосе искренний ужас, но он направлен не на меня. Он направлен на Доусона. Это интересно. Это очень, блядь, интересно.

— Даже говорить об этом рискованно для жизни, — продолжает Кенни, его голос срывается. — Он везде. Он видит все. Он знал об Изабелле месяцами, с тех пор как ты убил Филлипса. Он был на десять шагов впереди все это время, а ты был слишком занят игрой в дом со своей хорошенькой подружкой, чтобы заметить.

Что-то холодное и злобное сворачивается у меня в животе. Не гнев — я уже прошел стадию гнева. Это что-то более чистое. Что-то более ясное.

— Вот в чем дело, Кенни, — мягко говорю я. — Ты прав. Доусон, возможно, страшнее меня. Он может быть на десять шагов впереди. Но ты забываешь кое-что важное. — Я наклоняюсь ближе, позволяя ему почувствовать мое дыхание на шее. — Мне насрать на твою семью. Мне насрать на тебя. И, что самое важное, мне насрать на правила, милосердие или правильные поступки. Доусон забрал у меня кое-что. Забрал у Мэттью. У Бет. У Сапфир. И я сожгу его мир дотла и наплюю на пепел.

Я слегка отстраняюсь, давая ему пространство дышать. Думать.

— Так что выбор за тобой, — продолжаю я. — Вариант первый: ты рассказываешь мне все. Где работает Доусон. Кто его контакты. Где он может держать Изабеллу. Ты рассказываешь, и я позволяю тебе уйти. Забираешь семью и бежишь. Исчезаешь. Я даже дам тебе денег. Вариант второй: ты не рассказываешь, и я демонстрирую, как именно я заработал свою репутацию.

Тишина. Я чувствую, как он взвешивает варианты, как его разум лихорадочно перебирает сценарии. Гнев Доусона против моего немедленного насилия. Это даже не выбор.

— Он убьет меня, — шепчет Кенни.

— Возможно, — соглашаюсь я. — Но сначала ему придется найти тебя. И поверь мне, когда я закончу с ним, ему будет некогда беспокоиться о твоей шкуре.

Еще секунда тишины. Затем: — Я не могу.

Лезвие движется раньше, чем он успевает среагировать. Одно плавное движение поперек горла. Не достаточно глубоко, чтобы убить сразу — я не настолько милосерден, — но достаточно глубоко, чтобы спасти его было невозможно. Он хватается за шею, издавая влажные, булькающие звуки, когда отступает назад.

— Ты был мертв в тот момент, когда я решил проследить за тобой, — говорю я ему, бесстрастно наблюдая, как он падает на колени. — Доусон все равно убил бы твою семью. Такие люди, как он, не оставляют концов. По крайней мере, так тебе не придется смотреть.

Он пытается говорить, но изо рта идет только кровь. Его глаза широкие, обвиняющие. Как будто это я монстр. Как будто он не часть организации, которая похищает детей и организует изнасилования. Как будто он каким-то образом невиновен.