— Никаких «но». — Ее рука находит мое лицо, поворачивая его к себе. Ее глаза яростны, решительны, в них нет ни следа страха, несмотря на насилие, которое она только что видела. — Ты не делал этого. Доусон сделал. И мы вернем Изабеллу.
— Как? Мы не знаем, где она, мы не знаем, чего он хочет, кроме как использовать нас как своих личных боевых собак, мы не...
— Мы начинаем с того, что не разваливаемся на части, — перебивает Бет. — Мы начинаем с того, что действуем умно. Используя все ресурсы, которые у нас есть. Работая вместе, вместо того чтобы разрывать себя на куски.
Я хочу верить ей. Хочу думать, что есть выход из этого кошмара. Но все, что я слышу, — это плач Изабеллы, все, о чем я могу думать, — это то, что она напугана и одна с человеком, который видит в ней лишь рычаг давления.
— Бет права. — Голос Сафи теперь, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть ее стоящей рядом с Себом. Ее лицо бледное, глаза красные, будто она плакала, но ее выражение решительно. — Мы не разваливаемся. Мы боремся.
Себ стоит посреди своего разрушенного кабинета, его рубашка разорвана из-за нашей борьбы, кровь на губе там, где я, должно быть, попал, сам не заметив. Он выглядит растрепанным, слегка безумным, его обычно безупречное самообладание полностью разрушено.
Но когда он говорит, его голос холоден, ясен и леденит кровь.
— Они думают, что знают, как выглядит тьма, — тихо говорит Себ, глядя между Сафи и Бет. — Они думают, что видели, на что я способен. Но они не видели. Даже близко.
Что-то в его выражении заставляет мою кровь стыть — не страх, а узнавание. Я видел эту сторону Себа раньше, много лет назад, когда мы делали работу, от которой у меня до сих пор кошмары. Ту сторону его, которая способна на поистине ужасающие вещи в погоне за своими целями.
— Доусон хотел разбудить монстра, — продолжает Себ, его голос становится тише и каким-то образом более пугающим. — Он хотел толкнуть нас достаточно далеко, чтобы мы показали свою истинную суть. Что ж, он преуспел. Но он совершил критическую ошибку.
— Какую ошибку? — Мне удается спросить.
— Он думает, что Изабелла — рычаг. Думает, что угрожая ей, сделает нас послушными. — Улыбка Себа холодная и полностью лишена человечности. — Но чего он не понимает, так это того, что угроза Изабелле не делает нас управляемыми. Она делает нас самыми опасными мужчинами, которых он когда-либо встречал.
Он поворачивается к Сафи и Бет, и что-то проходит между ними троими, чего я не совсем понимаю — какая-то безмолвная коммуникация, какое-то общее понимание.
— Леди, — говорит Себ, его голос приобретает резкость, которую я редко слышал. — Вы увидите настоящую тьму. Настоящего Себа. Человека, которым я был раньше. И я не буду вам лгать — это будет уродливо. Это будет жестоко. Это будет включать вещи, которые, вероятно, вызовут у вас кошмары.
— Мне все равно, — сразу говорит Сафи. — Изабелла нуждается в нас. Чего бы это ни стоило.
— Чего бы это ни стоило, — эхом отзывается Бет, ее рука сжимает мою.
Себ смотрит на меня, и впервые после телефонного звонка я вижу надежду. Не много, но проблеск. — Мэттью. Мне нужно, чтобы ты сосредоточился. Мне нужно, чтобы ты мыслил ясно. Ты сможешь?
Смогу ли я? Моя дочь в руках монстра. Каждый мой инстинкт кричит мне разорвать мир на части, чтобы найти ее. Но Бет права. Себ прав. Безрассудные действия без плана ни к чему не приведут.
— Да, — выдавливаю я. — Да, я смогу сосредоточиться.
— Хорошо. — Себ достает телефон, уже делая расчеты. — Потому что нам понадобятся все. Все контакты, все ресурсы, все грязные трюки, которые мы выучили за годы. Доусон думает, что победил, потому что у него есть Изабелла. Но чего он не понимает, так это того, что он только что дал нам единственную цель.
— Какую? — спрашивает Сафи.
— Сжечь всю его операцию дотла. — Улыбка Себа пугает. — Он хотел войны. Он ее получит. Но не ту, которую он ожидает.
— Что мы делаем сначала? — спрашивает Бет, ее голос тверд, несмотря на ситуацию.
— Сначала мы узнаем все о Томми Доусоне. Его операции, его сообщники, его собственность, его слабости. Все. Он явно гораздо, гораздо больше, чем я когда-либо приписывал ему. — Себ уже печатает на телефоне. — Я задействую все услуги, активирую все контакты, потрачу каждый пенни, если понадобится. Маркус хорош в выслеживании людей. Нам также нужна информация с уровня улиц — Доусон использует клубы, игорные заведения, вероятно, у него есть легальный бизнес как прикрытие. Найдем их, начнем картографировать его империю.
— А затем? — спрашиваю я.
— А затем мы разберем ее по частям, пока ему негде будет спрятаться. — Себ смотрит прямо на меня. — Но сначала нам нужно убедиться, что Джой и Грэм в безопасности. Они могли что-то видеть, или Доусон может вернуться за ними как за дополнительным рычагом.
Мысль о Джой и Грэм в опасности возвращает меня к чему-то похожему на функциональность. — Я позвоню им. Убежусь, что они в порядке, скажу им уехать в безопасное место.