Но куда?.. На наших руках светятся брачные метки. Тишина в зале такая, словно кто-то умер. Возможно, я? Ну вот как так: избежала падения со скал, чтобы вернуться на три года назад и встретить свою смерть на собственной свадьбе?

Называется, как потерять три года жизни и не пожалеть об этом!

— Это фиаско… Говорил я, не нужно идти на свадьбу! — весело протянул стоящий справа наездник.

Такой же светловолосый и зеленоглазый, черты лица тоже схожи, но у Эрклэма они были… более жёсткие, властные.

— Будь добр… помолчи, — рыкнул Владыка и попытался перехватить меня за запястье.

Но тут всё ожило. Зал заголосил, родители вместе с женихом бросились ко мне. Эрклэм просто не успел схватить меня — увели буквально из рук, его же… жену!

Я успела подарить ему лишь полный сожаления взгляд. Может, он не сразу сбросит меня с дракона где-нибудь на высоте тысячи метров?

Не сразу поняла, что оттаскивает меня именно бывший муж — нынешний жених, а с наездниками нас начинает разделять толпа моих родственников.

— Ты что творишь, сумасшедшая?! — зарычал Торион.

Я словно очнулась. Посмотрела на сына герцога и… такая злость захлестнула.

— Отпусти, предатель! — рыкнула я. — Немедленно!

— Даяна, ты сошла с ума? — встряхнул меня за плечи Торион. — Тебя приворожили? Опоили? — И уже в сторону: — Целителя Вайнера сюда!

Я криво ухмыльнулась. Теперь я узнаю своего мужа. До свадьбы он был другим — трепетным, нежным, заботливым. В такого было легко влюбиться. Но всё разбилось в первую брачную ночь. Тогда он показал, какое он животное. Но я всё ещё любила его. Возможно, мной овладел синдром жертвы. Я была уверена, что я — та самая, кто его исправит.

Три года иллюзий, три года слёз по поводу собственной никчёмности — неспособности зачать ребёнка от любимого мужа. Как он меня оскорблял и унижал. Он почти втоптал меня в грязь… Хотя последнее сделал не он, а я сама, ведь все его слова и поступки ложились в благодатную почву.

Разбилось всё в тот день, когда Ниира, моя единственная подруга во дворце и старшая фрейлина, рассказала, что у Ториона всё это время была постоянная любовница. Что та девушка — его возлюбленная, а для меня никогда не было места в его сердце. Какая я наивная… а ведь Ниира всегда была против этого брака, ещё до свадьбы отговаривала меня и была единственной, кто меня поддерживал.

А потом был бал, где я смотрела на всех с подозрением, где не могла найти себе места, сторонилась мужа, а после, растерянная и растоптанная, выбежала на балкон, чтобы вдохнуть свежего воздуха.

Это оказался мой последний вздох, потому что за ним последовал сильный удар, и я упала с балкона.

Магии во мне не было, защититься было нечем…

— Ты — изменщик! — обличительно воскликнула я. — И впредь я не собираюсь терпеть неверность мужа!..

Я сказала это достаточно громко. Кто-то позади хмыкнул. Приподнялась на цыпочки, чтобы увидеть всё того же весельчака рядом с Эрклэмом Норвингом… Впрочем, в одном несостоявшийся жених прав: я сошла с ума!

— Что? — растерянно пробормотал тем временем сын герцога. — Даяна, ты свихнулась! Я никогда не признавался тебе в любви, чтобы сейчас выслушивать твои истерики!

Я открыла рот. Великая Шаардан, я ещё глупее, чем думала! А Торион ещё больший… удод, чем я предполагала. Он даже и не думал раскаиваться в изменах!

Эта боль и отчаяние захлестнули меня, я кое-как вырвалась из захвата бывшего жениха-мужа, отступила на шаг и… со всего размаху заехала кулаком ему в челюсть. Я вложила в этот удар всю ненависть, злость, а ещё — благодарность великой Шаардан, что дала мне ещё один шанс… который я ни за что не упущу!

Горе-жених не ожидал атаки, поэтому пошатнулся и завалился прямо на руки стоявшей позади герцогской четы. Рядом с ними зло щурился его величество, король всего Эренбела, и на краткий миг я испугалась.

А потом усмехнулась. Неплохое зрелище получилось. Уверена, не хуже, чем моё окровавленное тело на скалах в родовом замке их светлостей.

— Даяна! — багровея, воскликнул отец. — Живо за мной!

Он схватил меня за руку и увлёк так быстро, что никто не успел опомниться, кроме матушки, семенящей следом. Отец буквально влетел в небольшую комнату для молитв и прижал меня предплечьем к стене так, что у меня искры из глаз посыпались.

— Отпустите, ваша милость, — рыкнула я и попыталась сбросить руки отца, но они были стальными…

Я помню, как родители ко мне отнеслись после свадьбы. Когда я жаловалась маме, она всё время говорила, что такова женская доля — терпеть. Она ведь даже не подготовила меня к тому, что было после торжества. К первой брачной ночи, к этой мужской ярости… и сейчас я ненавидела их обоих за тот ужас, в котором жила три года.

Тогда я была слепа. Я не понимала, в каком беспросветном кошмаре живу, но смерть быстро расставляет приоритеты.

— Не отпущу, девчонка! — рыкнул отец. — Ты хоть знаешь, сколько нам придётся отдать назад?! Часть денег мы уже потратили!