Я понятия не имел, кто такая Харпер, но предположил, что это ребёнок Дюка. Да, он мог быть мудаком, но людей, которых он окружал, явно любил. Чёрт возьми, он приехал сюда помочь мне только потому, что Сойер его попросила.
— Да, я уже начинаю это понимать, — сказал я и вздохнул. — Не подскажете, господа, как заслужить его расположение? Мне бы не помешало несколько советов.
Мужчины переглянулись и рассмеялись.
— Нет. Это вроде обряда посвящения. Сначала придётся самому побарахтаться на глубине, — сказал Грейди.
— Ну замечательно. Очень помогло, — сухо отозвался я. Мне было крайне важно заслужить его одобрение. Не только из-за предстоящей работы над баром «Фрэнка», но и потому, что он был важен для Сойер. Было очевидно, что она высоко ценит его мнение, а он искренне о ней заботится. Он присматривал за ней и беспокоился из-за моего присутствия рядом с ней. Интересно, он вообще догадывался, что я отец её ребёнка? Или считал меня просто каким-то типом, который пристаёт к девушке, не желающей иметь с ним ничего общего?
— Считай хорошим знаком то, что тебя пригласили на игру Харпер, — сказал Лукас, когда мы проходили под белой трубчатой аркой у входа. — Маленькими шажками.
Я фыркнул. Лукас даже не представлял, насколько точно выразился.
— Ладно. Поверю тебе на слово.
Остаток пути мы прошли почти молча. На огромных полях одновременно проходило несколько игр. Малыши неловко спотыкались друг о друга, пытаясь отобрать мяч у соперников. Половина из них, казалось, предпочла бы сейчас лежать в кровати, а не сражаться с одноклассниками на поле. Я почти не сомневался, что один из детей ползал на четвереньках возле ворот и мяукал, как кот.
И только когда мы добрались до края самого дальнего поля, я увидел знакомое лицо, которое сам того не осознавая искал всё это время. Сойер сидела рядом с Лив, обхватив себя руками за живот, и отчаянно подпрыгивала коленом, выкрикивая что-то вместе с толпой.
Когда она повернула ко мне голову, на её лице появилась робкая улыбка, и я едва не перестал дышать. Боже. Она и правда была прекрасна. Волосы были собраны в небрежный хвост, а медные и золотистые пряди обрамляли покрасневшее на солнце лицо. Россыпь веснушек покрывала кожу на носу и щеках. На ней была толстовка, в которой её хрупкая фигурка буквально терялась, и легинсы, плотно облегавшие каждый изгиб тела.
Я остановился прямо перед ней, пока Лукас и Грейди ставили термосумку у моих ног. Оба уселись рядом с пожилой светловолосой женщиной, которая тут же взяла Грейди за руку, и маленькой девочкой, удивительно похожей на Оливию. Дюк уже принялся всё устраивать.
— Привет, — выдохнула Сойер. Хотя солнце уже согрело её щёки, я готов был поклясться, что заметил на них лёгкий румянец. — Вижу, поисковая группа справилась.
Я наклонился и поднял один из стульев, чтобы разложить его.
— В следующий раз сам найду дорогу, — прошептал я. — Дюк меня ненавидит.
Она покачала головой.
— Он не...
— А вот я его, чёрт возьми, точно недолюбливаю, — отозвался сам Дюк, заканчивая расставлять всё необходимое. Он переместился за спину Оливии, словно преданный часовой, и не проронил ни слова, когда я поблагодарил его.
На губах Оливии и Сойер заиграли улыбки, когда я многозначительно приподнял брови, всем видом говоря: я же предупреждал.
— Тебе вовсе не обязательно было всё это делать, знаешь? Я просила один пончик, а не двенадцать. И со стульями ты явно переборщил. — Её взгляд метнулся к сиденью. — Но козырёк от солнца мне очень пригодится.
Ха! Я так и знал, что ей понравится. Одного благодарного взгляда было достаточно, чтобы убедиться в этом. Я протянул ей руку, помогая подняться, и удивился, когда она действительно приняла её. Кожа у неё была такой тёплой и нежной. Когда она встала, мои чувства наполнил сладкий аромат вишни. После отъезда из города шесть месяцев назад я буквально помешался на этой ягоде и перерыл все овощные и фруктовые отделы Нью-Йорка в поисках самой вкусной.
Ты не помешался на ней, — говорил я себе каждый раз, когда тянулся за очередной вишней. Ты просто выбираешь полезные перекусы.
— Хотел продемонстрировать свои превосходные навыки слушателя, — сказал я и ухмыльнулся, когда она закатила глаза. — Знаешь, я не просто красивая мордашка.
Развернувшись, я почувствовал на себе её взгляд, пока поднимал термосумку и коробку с пончиками. Возможно, я задержался там чуть дольше, чем требовалось. Но стоило мне выпрямиться, чтобы вернуться, как она тут же отвела глаза и посмотрела на поле.
— Кажется, я начинаю это замечать, — произнесла она едва слышно.