Я склонила голову то в одну, то в другую сторону.
— М-м-м, зависит от того, что именно. Если мой мозг подсказывает, что две вещи сочетаются, значит, обычно всё нормально, но я не могу смешивать сладкое с солёным.
— Буду знать, — сказал Беккет, поднимая наши тарелки и обходя стол. Сначала он поставил мою, затем свою рядом. Его рука легла на спинку моего стула, а дыхание коснулось моего плеча, когда он наклонился и спросил:
— Что тебе налить?
— Воды достаточно.
Я придвинулась к столу, пока он наполнял стакан льдом и подставлял его под кран. Было странно наблюдать за ним таким. Таким домашним, совсем не похожим на мужчину, который сладкими речами пробрался ко мне в трусики.
Но что я на самом деле о нём знала — помимо того, что он был хорош в постели (по крайней мере, судя по нашему единственному совместному опыту), ослепительно красив и неприлично богат?
— Наверное, так даже лучше. Ты потеряла немало жидкости, когда решила воссоздать сцену из фильма Изгоняющий дьявола, — сказал он, и на губах у него появилась улыбка. — Честно говоря, качество спецэффектов было на высоте. Специалисты по визуальным эффектам со всего мира выстроились бы в очередь, чтобы узнать твои секреты.
Я протяжно и низко застонала, а затем не выдержала и рассмеялась, уронив голову на руки.
— Слишком рано! Пожалуйста, не напоминай. Я бы предпочла забыть, что это вообще произошло. И без того не думаю, что когда-нибудь ещё смогу зайти в Chili’s.
Он приподнял идеальную бровь.
— И это было бы плохо?
Я подалась вперёд и прищурилась.
— Так и знала, что ты никогда не пробовал их потрясающий Triple Dipper.
— Виновен по всем пунктам, — признался он. Поставил передо мной стакан и присоединился ко мне за столом. — Еда пока не заставила тебя бежать сломя голову. Это хороший знак, верно?
— По крайней мере, мне не хочется немедленно склониться над унитазом, — вздохнула я, накалывая пасту на вилку и накручивая её на зубцы. Беккет настороженно наблюдал, как я откусила и принялась жевать.
— Каков вердикт горошины? Мне расчистить тебе дорогу до ванной или...?
Я не смогла сдержать смех.
— Чтобы твоя и без того огромная голова могла пролезть в дверной проём, признаю, что вполне съедобно.
— Ясно, — сказал он, откинувшись на спинку стула и скрестив руки. — А теперь правду.
Я замерла с вилкой на полпути ко рту.
— Напрашиваешься на комплименты?
Он лишь пожал плечами, самодовольно поджав губы.
— Назови это уверенностью в себе.
Раньше я никогда не считала, что человеку достаточно одной уверенности в себе, чтобы быть сексуальным, но это было до встречи с Беккетом Монтгомери. Даже если бы он не был до безумия красив, одной его улыбки хватило бы, чтобы я бросилась в его объятия, а потом и в постель.
Уж мне ли не знать.
— Ладно. Это самое вкусное, что я когда-либо пробовала. Именно это ты хотел услышать? Теперь доволен?
Беккет просиял, наблюдая, как я отправляю в рот ещё один кусочек, и не сводил с меня глаз, пока я уплетала еду за обе щеки.
— Ещё бы.
После ужина я устроилась на огромном угловом диване, занимавшем большую часть гостиной Беккета, пока он убирал со стола. Это было не моё решение. Сколько бы я ни предлагала помочь с посудой, он отказывался. После моей третьей попытки он молча подошёл, подхватил меня на руки и усадил на диван, строго приказав оставаться там, если только мне действительно не понадобится встать.
Я не привыкла к такой заботе. В те редкие дни, когда я оказывалась дома к ужину, готовила и убирала за собой именно я, а бабушка наблюдала за мной. Она прекрасно готовила и научила меня всему, что умела сама, пока я росла, но из-за артрита ей было трудно заниматься готовкой, поэтому это стало естественной частью нашего распорядка.
— Вообще-то я беременна, а не беспомощна, знаешь ли! — крикнула я.
В ответ раздался бархатистый смех Беккета. Он вышел из-за угла, вытирая руки кухонным полотенцем.
— А ты знаешь, что совершенно не умеешь позволять кому-то заботиться о тебе?
Спорить с ним было глупо, потому что в конечном счёте он был прав. Но я не собиралась сдаваться. Беккет должен был понять, что я рассказала ему о беременности не для того, чтобы он носился со мной, и не ожидала, что со мной будут обращаться как с принцессой, которая не в состоянии пошевелить и пальцем. Я обвела рукой всё вокруг: дурацкий пушистый плед, которым он меня укрыл, и воду на журнальном столике.
— Это уже чересчур.
На лице Беккета отразилось усталое раздражение.