Но сейчас всё было иначе. Она напоминала загнанное в клетку животное, которое мечется из стороны в сторону, вцепившись в ремень безопасности побелевшими пальцами. Воздух между нами буквально искрился от напряжения. Предупреждающие сигналы били током, и я понятия не имел, как их обойти. У меня не было инструкции, что делать. Ни одна прочитанная книга и ни один изученный деловой проект не помогли бы мне понять, как удержать её от падения в эту пропасть.
— Какой у тебя срок? — спросил я, покосившись на неё.
Сойер продолжала смотреть в окно.
— Это мой ребёнок?
Снова тишина.
— Сойер…
— На следующей неделе будет шесть месяцев. — Она говорила так тихо, что мне пришлось напрячь слух. — И да. Он твой.
Мы же предохранялись. Использовали презерватив. Даже несколько, если уж на то пошло. Я прекрасно это помнил. Значит, один из них порвался, но разве я бы этого не заметил?
Нет, скорее всего, нет. В тот момент я был чертовски увлечён красоткой, лежавшей в моей постели.
Чёрт. Чёрт. Чёрт. И что мне теперь делать?
— И ты уверена, что он…
— Твой? — закончила она за меня. Я кивнул. Вопрос был невежливым, но я едва её знал. Вполне возможно, она рассталась с каким-нибудь бывшим придурком примерно в то же время и просто решила, что ребёнок от меня.
Но разве не проще было бы свалить всё на ничего не подозревающего бывшего, а не на мужчину, которого она, как ей казалось, больше никогда не увидит?
Сойер резко выдохнула, что-то пробормотав себе под нос.
— Ну, ты единственный, с кем я была.
Я моргнул. Неужели я ослышался?
— Прости. Кажется, шок начинает до меня доходить. Что ты сейчас сказала?
Она обхватила руками живот.
— Я была девственницей, ясно? Ты единственный мужчина, с которым я когда-либо спала. Так что, если ребёнок не твой… У нас… то есть у меня, будут проблемы посерьёзнее.
Да, с моим слухом определённо что-то было не так. Девственница? Нет. Просто нет. Такого не может быть.
Я лихорадочно перебирал воспоминания, пытаясь найти хоть какой-нибудь признак или намёк на дискомфорт на её лице той ночью, но ничего не вспоминалось. Впрочем, неудивительно. Последние месяцы я прокручивал эту ночь в голове снова и снова. Как приоткрывались её губы, когда я входил в неё. Как она впивалась ногтями мне в спину, умоляя продолжать. Двигаться сильнее. Быстрее.
Я выполнял каждое её желание.
Но крови не было. Разве она не должна была быть? Я никогда прежде не лишал женщину девственности, так что опереться на собственный опыт не мог. Но ведь обычно так и происходило, разве нет? Или это какая-то чушь, которую кто-то придумал, а потом она разошлась по всему миру?
— Я не понимаю, — медленно произнёс я.
— Что тут такого сложного для понимания, Беккет?
— Разве не должно быть… ну, какого-нибудь признака?
Она махнула рукой.
— Все разные. Я уже не совсем юная и много лет пользовалась игрушками, так что, возможно, моё тело было лучше подготовлено. А может, мне просто повезло и мне не пришлось с этим сталкиваться. Как бы то ни было, это было лучше, чем признаваться, что я девственница в двадцать четыре года.
Я потёр висок, пытаясь сдержать надвигающуюся мигрень. Слишком многое свалилось на меня одновременно. Я с трудом мог всё это осмыслить. Ещё двадцать минут назад я сидел в ресторане с красивой девушкой, о которой не мог перестать думать, а теперь выяснялось, что через пару месяцев я стану отцом и вдобавок лишил женщину девственности, даже не подозревая об этом.
Меня не волновало, что она мне не рассказала. Это было её право. Её тело, её выбор. Но мне ужасно не нравилось, что я не смог связаться с ней после той ночи, узнать, как она себя чувствует. Хотя, если честно, это было скорее нужно мне самому, чем ей. Я не хотел, чтобы она думала, будто наш секс ничего для меня не значил, ведь на самом деле он значил всё.
Глядя сейчас на Сойер, я понимал, насколько напуганной и нервной она была, когда я увидел её у Фрэнка. Она грызла ногти с таким усердием, будто участвовала в олимпийских соревнованиях. В некоторых местах кожа вокруг них уже кровоточила. Тёмные круги под глазами с тех пор, как мы виделись в последний раз, будто увеличились в десять раз. Неужели она плохо спала из-за симптомов беременности или потому, что ей приходилось в одиночку думать о последствиях нашей беспечности?
— Сейчас я задам глупый вопрос, — сказал я, покосившись на неё.
Она закатила глаза и быстро вытерла скатившуюся слезу.
— Не первый раз.
Вот она. Моя Сойер.
— Ты в порядке?
— Ты прав. Действительно глупый вопрос.
Я невольно улыбнулся.
— Очевидно, для меня всё это стало настоящим шоком, но ты ведь переживаешь всё это в одиночку уже довольно давно.
Я потянулся и убрал её руку ото рта. Под моим пристальным взглядом она явно чувствовала себя неловко.
— Как ты сама ко всему этому относишься?