Всё произошло так быстро. Ещё минуту назад я пытался раскрыть перед Сойер все карты и сказать ей, что, хоть я ничего не смыслю в отношениях и понятия не имею, как их строить, мне хотелось бы попробовать с ней. А в следующую секунду какая-то женщина сообщила мне, что Сойер беременна, после чего её вырвало прямо на меня и на наш стол.
И вишенкой на этом, мать его, торте стало то, что наша официантка всё это время просто стояла и хлопала глазами. А когда весь ресторан уставился на наш стол, она убежала за управляющим, прежде чем я успел попросить её принести салфетки или, мать его, швабру, чтобы всё убрать.
Краем глаза я заметил, как Сойер плотнее запахнула на плечах мою куртку. Её глаза покраснели и блестели от слёз. Тушь, которой она слегка подкрасилась к ужину, размазалась по щекам. Она не переставала плакать с тех пор, как мы вышли из ресторана под взглядами всех до единого посетителей.
Мне хотелось что-нибудь сказать. Хоть что-то. Но любые слова казались совершенно нелепыми. Что я должен был сделать? Спросить, всё ли с ней в порядке? Не нужно ли ей чего-нибудь? Я и так знал ответы на оба вопроса. Они были написаны у неё на лице крупными буквами, чёрт возьми.
К тому же мне самому требовалась минутка, чтобы осмыслить, какого чёрта только что произошло.
Сойер была беременна. Возможно, я и не имел никакого опыта в том, с чем нам теперь предстояло столкнуться, но кое-что знал наверняка:
Во-первых, для танго нужны двое.
Во-вторых, она скрыла от меня беременность.
Мне хватило нескольких секунд, чтобы мысленно подсчитать, сколько времени прошло с тех пор, как Сойер лежала передо мной на кровати, и до сегодняшнего дня. Почти ровно шесть месяцев. С самого начала она говорила, что у неё никогда прежде не было секса на одну ночь.
У меня было столько вопросов, но два главных сразу пришли на ум. Первый: «Это мой ребёнок?» И второй: «Ты вообще собиралась мне об этом сказать?»
Это был полный, мать его, бардак.
Я не знал ответов ни на один из этих вопросов, но к отцовству точно не был готов. Особенно сейчас, когда я как раз планомерно разбирал по кирпичикам наследие, созданное моим собственным отцом. Он ведь так и не научил меня руководить, проявляя сострадание, или показал, что такое безусловная любовь. Для него я всегда был ценен лишь настолько, насколько мог быть ему полезен.
Вывеска «Фрэнка» показалась впереди. Я сбавил скорость, включил поворотник и свернул на забитую парковку. Хруст гравия под колёсами заставил мою тревогу взлететь до небес. Если я остановлю машину, Сойер тут же сбежит. Она уже потянулась за сумочкой, торопливо собирая вещи, чтобы в любой момент выскочить наружу.
Этого я допустить не мог.
Вместо этого я проехал мимо того места, где она оставила свою машину, развернулся и снова выехал на шоссе, направляясь к своему домику.
— Что ты делаешь? — спросила Сойер, обернувшись и глядя на свою машину, оставшуюся на парковке, пока я уносился прочь на высокой, но вполне разрешённой скорости. — Отвези меня обратно.
— Нет, — ответил я, крепче сжимая руль. С каждой секундой молчания паника во мне нарастала. — Если я это сделаю, ты сбежишь, а нам нужно поговорить, Сойер.
— Нет. Отвези меня обратно.
Я покачал головой, ещё сильнее вцепившись в руль.
— Нет. Сначала мы всё обсудим.
Она вжалась в сиденье, плотнее закутавшись в мою куртку. Мне не нравилось чувствовать себя мудаком, но ещё меньше мне нравилось не понимать, какого чёрта происходит.
— И что ты собираешься делать, Беккет? Просто похитишь меня? Потому что сейчас всё именно так и выглядит.
— Конечно нет, — фыркнул я. Ладно, возможно, в её словах была доля правды. Всё действительно немного напоминало похищение, но какой у меня был выбор? Она ведь даже не отрицала, что собирается сбежать. Стоило мне выпустить её из виду, как она даст дёру, и больше мне никогда не удастся поговорить с ней наедине. Пришлось проявить изобретательность. — Мы просто немного прокатимся.
— Я не хочу. Я устала, здесь воняет рвотой, и я… — Она зажмурилась и с трудом сглотнула. — Мне нужен свежий воздух.
К счастью, до моего домика оставалось совсем немного. Стоило мне свернуть на знакомую дорогу, как память тут же вернула меня к той ночи. Сойер сидела рядом и смотрела на меня так, будто я чего-то стоил. Её восторженная, немного нервная манера держаться меня будоражила. Почти опьяняла. Мне не терпелось остаться с ней наедине.