— Это просто вопрос гордости? — спросил я. Каждый раз, когда я раньше пытался поговорить с ним об этом, он обрывал меня. Говорил, что я не могу понять. И был бы прав. Конечно, я не мог знать, что им движет, если не располагал всей информацией.
Отец раздражённо выдохнул.
— Я тебе уже говорил. Дядя этой женщины владел огромным портфелем недвижимости. Ему принадлежит большая часть земли в этом богом забытом городишке и ещё больше участков в горах. Я говорю о чертовски выгодной недвижимости, которая может принести нам кучу денег, если всё грамотно провернуть. Городские жители хотят сбежать туда, где всё кажется сельской идиллией, но при этом остаётся доступ ко всем привычным городским удобствам.
И это всё? Его эгоистичная затея сводилась к тому, чтобы превратить Пайнкрест в чёртов туристический аттракцион? Я думал, в этом должно быть что-то личное или сентиментальное, раз уж он готов зайти так далеко. Вот в чём была моя ошибка. Надо было сразу догадаться, что отцу что-либо интересно, только если это набивает его карманы.
— Есть и другие участки, которые мы можем купить. Почему обязательно их?
— Потому что Джон Харт был занозой в моей гребанной заднице, пока был жив, а его племянница, похоже, ничем от него не отличается. Она получит по заслугам, — презрительно усмехнулся он.
— Пап, — начал я умоляющим тоном. Я не называл его так с детства. — Подумай хотя бы минуту. Семьи Хартов и Беннеттов здесь все без исключения любят. Я понял это всего за несколько дней. — Когда заезжал в город, я расспрашивал людей. Не нашлось ни одного человека, который не сказал бы о них чего-нибудь хорошего. — Сделать их своими врагами тебе не на пользу. Какой смысл продавать землю, если ты настроишь против себя весь город?
— Да плевать мне на это место и на людей, которые там живут! Не нравится, сколько машин я привожу в их никчёмную экономику, пусть собирают манатки и уезжают к чёртовой матери. Тех, кто не захочет играть по-хорошему, заменят. — Он щёлкнул пальцами. — Вот так просто.
Я закрыл глаза и досчитал до пяти. Всякая надежда на переговоры только что вылетела в трубу. Эта битва была исключительно вопросом уязвлённого самолюбия. И, к несчастью для всех нас, обычно в подобных схватках верх одерживал мой отец.
— Разберись с этим, Беккет. Держи их за горло и отвечай на мои звонки. — Он рассмеялся. — И не отвлекайся там на деревенских девок. Последнее, что нужно нашей семье, это ещё один незаконнорожденный ублюдок, шатающийся без присмотра.
— Одного тебе хватило, да? — Слова сорвались с языка прежде, чем я успел себя остановить. Отец даже не подозревал о существовании Сойер, но одна мысль о том, что он говорит о ней в таком грубом тоне, заставила мою кровь закипеть. Да и кто он такой, чтобы рассуждать о внебрачных детях и интрижках? Как легко он, похоже, забыл о собственных скандалах, когда его бухгалтер отправлял Татум ежемесячное содержание.
— Следи за своим поганым языком, сынок, — прорычал он. — Не забывай, кто распоряжается твоим будущим.
Спокойно, Беккет. Только не вздумай, чёрт возьми, терять голову.
— Понял, — выдохнул я, проведя языком по зубам. От того, как сильно я стиснул челюсти, уже болели скулы.
— Скоро поговорим. И запомни... В следующий раз, чёрт возьми, бери трубку.
Связь оборвалась, прежде чем я успел что-либо ответить, и вокруг повисла тишина. Я просидел так минуту, пытаясь унять злость. Никто не умел выводить меня из себя так, как отец. Он точно знал, что сделать и что сказать, чтобы я потерял над собой контроль.
Будь я дома, отправился бы в спортзал или на пробежку. Физические нагрузки помогали мне лучше любого психиатра. Моя злость пугала меня с тех пор, как я осознал, насколько тесно она связывает меня с отцом. К счастью, Татум любила напоминать, что, хотя мы оба и склонны выходить из себя, он никогда даже не пытался научиться сдерживаться, в отличие от меня. Именно это нас и отличало.
Мне хотелось в это верить, но иногда, глядя в зеркало, я видел только его лицо. Полное зависти и подпитываемое яростью. Порой я просыпался посреди ночи в холодном поту после кошмаров, в которых оказывался в переговорной и превращался в него, словно Халк. Звучит почти смешно, если произнести вслух, но наяву это был мой самый страшный кошмар.
Пусть у меня и не было доступа к спортзалу или времени на пробежку, чтобы выплеснуть всё накопившееся, зато у меня была Сойер. Мой взгляд скользнул к главному входу. Она была всего в нескольких шагах, по ту сторону двери, настолько близко, что я не мог ей сопротивляться.