— А, ну да. Ты же говорил, что быть родителем совсем не трудно. И как у тебя с этим вышло? — огрызнулся я.
Он пожал плечами.
— Возможно, я проиграл, но ничего страшного. Я всё равно лучший дядя.
Я несколько секунд смотрел на него.
— Ты ведь понимаешь, что за это звание тебе придётся соревноваться с Дюком и Грейди?
Лукас театрально вздохнул.
— Ладно. Я весёлый дядя. Так лучше?
— Сойдёт, — пробормотал я, снова поворачиваясь к своему проекту.
Он просто придуривался и выставлял всё гораздо сложнее, чем было на самом деле. Кроватка почти готова. А вот комод так и стоял грудой деталей в углу, потому что я взглянул на все эти части и понял, что не знаю, с какой стороны к ним подступиться.
— Я действительно хотел помочь, — уже мягче сказал он. — Не хотел намекнуть, будто ты не справишься.
Я знал, что он не это имел в виду, но для меня всё это было важно. Сойер твёрдо решила сама покрасить детскую, а я точно так же намеревался самостоятельно собрать мебель. И неважно, сколько часов мне придётся просидеть здесь, чтобы довести дело до конца.
Вместе с этим и секретным проектом, для которого я попросил Тейт о помощи, я ещё никогда не чувствовал себя настолько близким к тому, чтобы стать отцом. Мой собственный отец ни за что на свете не стал бы заниматься подобной ерундой. Он не стал бы тратить время на сборку детской кроватки или создание подарка, в который вложена душа. Просто нанял бы кого-нибудь, чтобы всё сделали за него, и на этом закончил бы.
— Да нет, чувак. Я понимаю. И ценю твоё предложение, но мне просто хочется сделать это самому, — сказал я.
Лукас кивнул.
— Уважаю. И уверен, Сойер тоже.
— Надеюсь, — вздохнул я, проведя рукой по волосам. — Просто хочу поступать правильно по отношению к ней и нашему сыну, понимаешь? Моему отцу на всё это было плевать. Да и на собственных детей ему, по большому счёту, тоже.
— Я не знаю этого человека, — осторожно произнёс Лукас, — но могу сказать, что ты совсем на него не похож. И надеюсь, ты сам это понимаешь.
Его мнение было предвзятым, но мне всё равно было очень важно это услышать. Чем ближе становилась предполагаемая дата родов Сойер, тем легче было запутаться в собственных мыслях. Я хотел во всём быть лучше своего отца, но порой никак не мог от него отгородиться. Иногда это напоминало борьбу с сильнейшим течением, которое утягивало меня обратно на глубину тяжёлым якорем. Освободиться мне помогало лишь одно: стоило взглянуть на мирно спящую рядом Сойер или почувствовать прикосновение её губ к своим.
— Спасибо. — Я сглотнул, сдерживая подступавшие эмоции. — Необязательно было это говорить.
— Думаю, ты уже достаточно хорошо меня знаешь, чтобы понимать: я не делаю того, чего не хочу, — сказал Лукас, пожав плечами. — Когда дело касается моей семьи, мне не до шуток. И я очень жалею, что не поддерживал Дюка и Лив сильнее, когда им было тяжело. Возможно, избавил бы их от части переживаний.
Я не мог представить мир, в котором у Дюка или Оливии возникали какие-то трудности, тем более с воспитанием детей. Для меня они были эталоном родителей. Я никогда не видел двух людей, которые любили бы своих детей сильнее. Но теперь понимал, что многого не знал ни о них самих, ни об их прошлом.
Лукас прочистил горло и хлопнул ладонью по дверному косяку.
— Ладно. На сегодня с нас хватит душевных разговоров. Мы с ребятами уезжаем. Завтра будем здесь с самого утра.
— Отлично, — усмехнулся я, оглядывая комнату. — Может, к рассвету я всё ещё буду тут.
Он рассмеялся, выходя за дверь, и пробормотал что-то о том, что это вполне вероятно. А затем оставил меня в тишине. Впервые за весь день я остался один и глубоко выдохнул.
Мы с Тейт проводили вечера, склонившись над обеденным столом, пока Сойер мирно похрапывала в нашей постели. Моя сестра была совой, а я обожал поспать. То и дело забираться в постель, а спустя несколько часов снова вылезать из неё начинало меня выматывать. Как бы мне ни нравилось то, что мы готовили, я буду бесконечно благодарен, когда снова смогу засыпать рядом с Сойер.
Я только-только вернулся к работе, когда хруст гравия привлёк моё внимание к окну. Тейт должна была приехать сегодня после обеда, но я готов был поспорить, что это Лукас. Наверняка он так увлёкся своими подколами, что забыл что-то важное. Громкие шаги на крыльце стали тому подтверждением.
Услышав, как открылась дверь, я снова принялся за работу и крикнул:
— Что-то забыл?
Я ждал, посмеиваясь про себя, пока шаги приближались. Вот что бывает, когда столько издевался надо мной из-за кроватки. И только когда шаги стихли и я поднял голову, понял, насколько сильно ошибался.
Вся радость, которую я испытывал последние два месяца, испарилась, стоило отцу переступить порог детской.