» Любовные романы » » Читать онлайн
Страница 143 из 159 Настройки

Подняв стакан, я провозгласила:

— Вот именно!

Пока мы с Райаном болтали, я чувствовала на себе взгляд незнакомца. Он сидел всего через пять мест от меня и даже не пытался отвернуться, когда я посмотрела в его сторону. В нём было что-то знакомое, но я никак не могла понять, что именно. Он точно был не местным. Это я знала наверняка. Может, просто проездом. Все приезжие на одно лицо.

Мужчина отпил из своего стакана и поморщился.

— Я вроде заказывал напиток высшего качества. А не эту бурду.

— Ой, простите, — я вежливо улыбнулась ему. — Мы тут заболтались. Не буду отвлекать Райана от работы, пусть обслужит вас.

Я уже начала подниматься, когда мужчина встал со своего места и пересел поближе ко мне. Немного странно, но ничего особо тревожного, учитывая, что он пил в одиночестве в начале третьего часа дня. За годы работы здесь я кое-чему научилась. Видимо, его что-то сильно тяготило. Жаль, что некоторые мужчины предпочитают выплёскивать злость, вместо того чтобы найти человека, с которым можно поговорить.

Райан был отличным барменом, но собеседник из него получался не всегда. Иногда он просто смотрел на человека, недоумённо моргая, словно не понимал, почему тот выкладывает ему свои самые сокровенные тайны и сожаления. Но Дюк всегда напоминал нам, что работа в баре во многом похожа на работу в кабинете психотерапевта, только диплом не нужен, а платят несравнимо меньше.

Я снова устроилась на табурете и окинула мужчину взглядом. От него буквально веяло богатством: дорогой костюм, дорогой одеколон, лакированные туфли.

— Что привело вас в Пайнкрест? — спросила я.

Он тяжело вздохнул.

— Боюсь, семейные разногласия. Ближе всех к тебе люди зачастую ранят сильнее остальных.

Должно быть, ему приходилось нелегко. Семья, независимо от кровного родства, не должна причинять боль. Я даже не испытывала подобного к собственной матери. Справедливо ли хранить ненависть в сердце к человеку, которого никогда не знала? Может, всё было бы иначе, если бы она ушла, когда я была постарше.

— Мне очень жаль. Наверное, вам действительно тяжело.

Он кивнул.

— Знаете, стараешься дать детям всё. Хорошее образование, все блага, которые можно купить за деньги, но иногда этого недостаточно. Они всё равно предают тебя.

Я машинально положила руку на живот, подумав об отношениях, которые хотела построить с сыном. Они не должны были быть похожи ни на отношения этого мужчины со своими детьми, ни на отношения Беккета с его отцом. Я была благодарна, что Беккет хотел разорвать порочный круг, в который сам угодил.

— Не стоит рассчитывать, что он будет хорошо к тебе относиться, — сказал мужчина, кивнув на мой живот. — Или она, полагаю. Какой у тебя срок?

— Только вступила в тридцать пятую неделю, — с гордостью ответила я, улыбнувшись про себя и проигнорировав ненужное предостережение. — Даже странно произносить это вслух. Такое чувство, будто это самый долгий период в моей жизни, и в то же время всё пролетело в одно мгновение.

— Моя жена чувствовала то же самое, когда ждала нашего сына. Он всегда был трудным ребёнком. Та беременность стала для неё настоящим адом. Почти всё время она провела, склонившись над унитазом. — Он рассеянно смотрел перед собой, поднося стакан к губам. — Надо было сразу понять, что потом он принесёт мне ещё немало мучений.

Мы с Райаном переглянулись, понимая, что разговор с этим мужчиной сворачивает на опасную территорию. Прямо под поверхностью в нём клокотала неконтролируемая ярость.

— Значит, у вас сын? — спросила я, стараясь говорить бодрее, чем чувствовала себя на самом деле. — Неужели всё настолько плохо?

Он рассмеялся. Жестоко и бессердечно. В его смехе не было ни капли отцовской любви.

— К сожалению, с обоими моими детьми всё именно так. Один подавал большие надежды, но ему не хватило твёрдости характера, а второй предпочитает спускать мои деньги на поиски очередной дозы удовольствия, вместо того чтобы чего-то добиться в жизни. — Он вздохнул и залпом допил свой напиток. — Оба безнадёжны.

Я была с ним категорически не согласна. Одно дело беречь собственное душевное спокойствие, и совсем другое — ставить крест на своих детях лишь за то, что они выбрали собственный путь. Меня возмущало, что этот явно несчастный человек не мог этого понять. И, если честно, казалось, что источник его разочарования находился не в детях, а в нём самом. Он не мог требовать от них воплощения того, чего сам так и не сумел достичь.