— Нет. На самом деле — нет. Ты — лучшая, Сойер. И дело вовсе не в каких-то безумных трюках. Дело в тебе. В той связи, что между нами возникла. В этом — черт возьми — заключается всё. — Я поцеловал ее, не дав произнести возражение, которое наверняка сорвалось бы с ее губ. — И мне неважно, придется ли мне потратить всю оставшуюся жизнь, доказывая тебе это.
— Обещаешь? — спросила она, прикусив губу.
— Обещаю, — повторил я и снова поцеловал ее. Я не мог остановиться. Это было сродни зависимости. — А теперь давай отвезу тебя домой — и сразу в душ. — Я отстранился, взял ее за руку и повел прочь из кухни. — Похоже, эта «экскурсия» вышла немного грязноватой.
36. Беккет
Дата: четверг, 22 апреля
(34 неделя)
Прихоти Сойер:
• Чипсы Doritos со вкусом Cool Ranch и сырный соус начо (с красной
этикеткой)
• Острые маринованные огурчики
Поскольку до родов оставалось меньше месяца, а с учётом её состояния Сойер вполне могла родить раньше срока, мы решили не откладывать и начать перевозить её вещи. Большую часть пока оставим у нас в домике, но детскую мебель сразу отвезём в новый дом.
Нам ещё предстояло многое сделать, но Лукас уже взялся за работу. В понедельник мы встретились, чтобы посмотреть эскизы, которые он заранее подготовил. Этот дом так давно принадлежал его семье, что вариантов у него было предостаточно. Каждый проект тщательно продумали, чтобы подчеркнуть оригинальную архитектуру и при этом привести дом в соответствие с современными стандартами. Например, установить посудомоечную машину.
Для Сойер это было обязательным условием.
Во вторник мы выбирали образцы краски. Сойер бродила вдоль стеллажей, и глаза у неё сияли, пока она проводила рукой по цветовым палитрам. Именно такие мелочи, как выбор краски, заставляли меня с каждым днём влюбляться в неё всё сильнее. Она буквально светилась от радости, увлечённо рассказывая о цветовых сочетаниях и оформлении. Для каждой комнаты у неё была своя концепция. Планы, которые она вынашивала всю жизнь и которые теперь наконец могла воплотить в реальность. Я мало что понимал из её объяснений, поэтому решил просто кивать и протягивать ей свою карту на кассе.
Старая краска дала положительный результат на содержание свинца, но Лукас уже решил эту проблему. Его бригада успела перекрасить весь остальной дом, оставив только одну комнату.
Единственное, в чём Сойер была непреклонна, это желание самостоятельно заняться детской. Её совершенно не волновало, что ни один из нас понятия не имел, что делает, и что в итоге всё могло выглядеть просто ужасно. Она сказала, что всегда мечтала об этом. Кто я такой, чтобы ей отказывать? Единственное, на чём я настоял, это чтобы рабочие заранее заклеили края малярным скотчем. Я не доверял себе и не был уверен, что смогу провести ровные линии. И уж точно не собирался позволять ей забираться на стремянку.
— Это последняя коробка? — спросил я.
Сойер закончила заклеивать картонную коробку и подняла глаза. Я прислонился к дверному косяку. Она протяжно выдохнула и откинулась на кровать.
— Пока да. Когда закончим с детской, нам ещё нужно будет разобрать остальные мои вещи.
— Без проблем. Завтра могу снова заехать и забрать всё, что останется, — ответил я.
Большую часть утра мы потратили на то, чтобы упаковать всю её жизнь в несколько коробок. Почти всё свободное место заняли горы детских принадлежностей. Сойер не ошибалась, Лив и правда немного увлеклась покупками. И это даже не считая подарков, которые она преподнесла нам на празднике в честь малыша.
Я оглядел комнату, прикидывая, что ещё осталось. От одной мысли, что одному крошечному человечку понадобится столько всего, становилось немного не по себе. Одежды было столько, причём самых разных размеров, что я понятия не имел, как мы собираемся всё это рассортировать и подписать. А про количество игрушек, с которыми мы вообще не знали, что делать, я даже начинать не хотел. Может, попросить Лукаса соорудить шкаф в тон остальной мебели, чтобы хранить наш стратегический запас подгузников.
С тех пор как на прошлой неделе Лукас вручил мне ключи, всё закрутилось с невероятной скоростью. На следующий день мы встретились с Оливией, и она передала мне полностью подготовленный договор. Указанная в нём цена заставила меня почувствовать себя неловко. Она была намного ниже рыночной, и Оливия прекрасно это знала. Когда я попытался возразить, она пригрозила прямо на месте разорвать договор и просто подарить этот чёртов дом Сойер. После такого спорить с ней было бесполезно.
В итоге мы оба подписали договор, а я выписал ей чек на четверть миллиона долларов из своего трастового фонда. С тех пор я каждый день ждал звонка от отца, но он так и не поступил.