Одна рука Сойер легла мне на голову, пальцы запутались в волосах. Она притянула меня ближе, пока весь мой мир не сузился до неё одной. Я видел, чувствовал, слышал и ощущал на вкус только её. Весь мой мир. Причина, по которой я просыпался каждое утро.
— Боже мой, — простонала она. — Как же хорошо!
— Мне всё мало, — хрипло произнёс я, прижавшись губами к её клитору. Я втянул его в рот и слегка коснулся зубами чувствительного бугорка. — Тебе нравится, детка?
Судя по тому, как сильно она сжала мои волосы, почти причиняя боль, и по невнятным словам, которые я не мог разобрать, ей определённо нравилось. Поэтому я повторял это снова и снова. Её стоны подстёгивали меня, лишая рассудка. Я думал только о том, чтобы доставить ей удовольствие.
Я поднял руку и медленно ввёл в её ноющую киску два пальца. Она двигала бёдрами навстречу моему лицу, всё больше теряя голову, пока я неспешно раздвигал ими её изнутри. Она могла выдержать гораздо больше. Я сам видел, как она использовала передо мной бесчисленные игрушки, заставляя меня наблюдать, как она доводит себя до оргазма собственными руками. Но совсем другое дело, когда власть над её удовольствием находится в руках другого человека.
Стоя перед ней на коленях, я контролировал всё. Темп, силу прикосновений, наслаждение... Всё зависело от меня. И для мужчины, который больше всего на свете хотел видеть, как она теряет контроль прямо у него на глазах, это было опьяняющее чувство.
— Кончи для меня, сладкая. Залей мне лицо прямо сейчас. Не сдерживайся, — прохрипел я.
Ещё одно последнее прикосновение к её клитору — и Сойер взорвалась прямо у меня на глазах. Её ноги затряслись, спина выгнулась дугой, а сама она выкрикнула моё имя, перекрывая звуки того, как влага её возбуждения стекала по моей руке. Мои губы и пальцы работали в унисон, растягивая её оргазм, пока она, обессилев, не осела на столешницу.
Я вскочил на ноги и жадно впился в её губы, позволяя ей почувствовать собственный вкус на моём языке.
— Мы можем остановиться, если хочешь, — тяжело дыша, произнёс я. — Понимаю, сейчас не самый подходящий момент…
Не дав мне закончить, Сойер оттолкнулась от моей груди, развернулась и оперлась локтями о столешницу. Она выставила зад прямо перед моим лицом — простая провокация, от которой у меня возникло непреодолимое желание задрать её платье ещё до того, как я успел расстегнуть брюки.
— Только попробуй остановиться, — это было не предложение, а предупреждение. — Я хочу этого. Хочу тебя. Прямо здесь и сейчас, посреди нашей будущей кухни.
Она тихонько ахнула, когда прохладный воздух коснулся её обнажённой кожи. Я быстро расправился с джинсами — расстегнул пуговицу, позволив им упасть к лодыжкам, — подошёл ближе и, как и в прошлый раз, сдвинул её трусики в сторону. Мне хотелось бы растянуть удовольствие, но мы оба уже зашли слишком далеко. Времени у нас будет предостаточно — потом.
Это было только для нас двоих.
— Я взял презерватив, — признался я, глядя на свой член, который держал в руке. Я провёл им по её насквозь промокшей киске и насладился тем, как она подалась навстречу, ища облегчения. — Могу воспользоваться, если так тебе будет спокойнее.
— Беременнее, чем я уже есть, я всё равно не стану, — ответила она, издав звук, похожий то ли на смешок, то ли на стон. — Нам он ни к чему.
— Кстати, я чист. Но если тебе нужно подождать, пока ты не сможешь в этом убедиться…
Она оглянулась через плечо — в её тёмных глазах читалась острая потребность.
— Я доверяю тебе, Беккет. Честное слово. Я бы не сказала, что согласна на это, если бы не доверяла. — Она сделала паузу, и на губах заиграла многозначительная усмешка. — Пожалуйста, трахни меня без презерватива. Заполни меня. Черт возьми. К такому я никогда не смогу привыкнуть — к тому, как такая застенчивая и нежная Сойер превращается в настоящую фурию, стоит мне к ней прикоснуться.
— Этого ты хочешь, малышка? — спросил я, повторяя движение.
Она кивнула, издав жалобный стон, когда я медленно прижал головку к её входу.
— Беккет…
— Моя, — прорычал я, входя в неё. Я двигался медленно, давая её телу привыкнуть к моему размеру. Одно дело — игрушки, но это — совсем другое. Наблюдать, как она растягивается вокруг дилдо — чертовски горячо, но чувствовать, как её киска снова сжимается вокруг моего члена — это было даже лучше, чем я помнил. Она была такой узкой, словно тиски. Вряд ли я продержусь так долго, как в прошлый раз. Не после восьми месяцев воздержания. — Эта киска — моя, правда, малышка? И только я имею право ею обладать.
— Да, — выдохнула она. — Твоя. Вся твоя. Только твоя.
— Именно, — процедил я сквозь зубы. Одной рукой я придерживал её юбку, а вторую опустил ей на живот.