— Уверены, что я выживу? — Таннер покосился на скопление армейского персонала у бара.
— Что ж, за все эти годы у нас побывала лишь горстка «котиков», но, как я говорю молодняку, мы все принадлежим одному братству звёзд и полос. Мы, старшие, это понимаем. Им требуется чуть больше времени, чтобы усвоить.
Таннер усмехнулся.
— Принято.
Митчелл кивнул в сторону круглой стойки бара, сделанной из дуба и украшенной мешками с песком, будто массивное гнездо пулемётчика. Его «Призраки» стояли там с пивом, и, приблизившись, Митчелл отшатнулся от кошмарного зрелища: Бо Дженкинс стоял там, без рубашки, в лифчике, чёрные бретельки глубоко врезались в его плечи.
— Так, тихо, он здесь! — закричал Митчелл, привлекая внимание. — Но прежде чем я скажу небольшую речь, Бо, я должен спросить…
Дженкинс покраснел.
— Э, сэр, я пытался найти что-то, что подчеркнёт мою пышную красоту.
Тут вся группа разразилась хохотом, и деньги тут же начали переходить из рук в руки. Дженкинс явно проспорил пари, а остальные ставили на то, доведёт ли он розыгрыш до конца.
— Так, верни, — закричала Диас. — И не думай ничего такого! Это только напрокат!
— Заставляет пожалеть, что мы вас спасли, а? — шепнул Митчелл на ухо Таннеру.
В тот же момент Смит сунул высокий бокал разливного пива в руку главному старшине «морских котиков», а другой — Митчеллу.
— Так, тихо, грязные обезьяны. Я произношу тост. — Митчелл поднял бокал, и группа внезапно смолкла.
Более того, тишина накрыла и остальную часть бара, и одна из официанток выключила звук на телевизорах.
Митчелл продолжил:
— Итак, мы все знаем, что соперничество армии и флота будет жить в веках, особенно на футбольном поле. Но это не значит, что мы не можем воздать должное там, где оно причитается. Сегодня вечером мы поднимаем бокалы за всех «морских котиков», что служат, и за всех, кто отдал жизнь, защищая нашу великую страну, — особенно за старшину Филлипса. И мы почтены сказать спасибо старшине Таннеру, который сегодня с нами. — Митчелл сиял, глядя на мужчину. — Добро пожаловать в наш бар. Это твоя вечеринка, старшина. Есть какие-нибудь приказы?
— Вообще-то есть, капитан, — сказал Таннер, повышая голос и поднимая бокал. — Пьём до дна!
ДОМ МАКДЭНИЕЛОВ
ОКРЕСТНОСТИ ФОРТ-БРЭГГА, СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА
МАЙ 2012 ГОДА
Наутро после вечеринки Таннера Митчелл поехал к Рутангу — узнать, почему друг не пришёл.
Дверь открыла Мэнди, лицо её выглядело более измождённым, чем обычно, в длинных чёрных волосах пробивались новые седые пряди. Она обняла Митчелла, затем сказала:
— Он в кабинете.
Прежде чем Митчелл успел двинуться, Мэнди схватила его за запястье.
— Скотт, вот и всё. Понимаешь? — Она дрожала, слёзы навернулись быстро. — Какое-то время ему было лучше, но теперь ничего не помогает. У меня двое детей. Это слишком тяжело. Не знаю, можем ли мы что-то сделать. Как я тебе говорила, когда вы, ребята, уехали на Филиппины, он так и не вернулся домой по-настоящему.
— Знаю.
Она отпустила его, затем побрела на кухню, вытирая глаза.
Митчелл нерешительно вошёл в их домашний кабинет и нашёл Рутанга в кресле — тот доставал чековую книжку, оплачивая счета.
— Йо, Тэнг. Что происходит?
— Привет, Скотт. — Рутанг едва поднял взгляд.
— Почему не пришёл вчера?
— Не знаю.
— Ты часто болеешь в последнее время.
— Да.
— Я волнуюсь за тебя, дружище.
Рутанг пожал плечами.
— У меня то взлёты, то падения, Скотт. Больше не могу принимать лекарства. Мэнди уже разговаривает с адвокатом.
— Ты не можешь её отпустить.
— Я её не виню. Я просто ещё один сломанный солдат, чёртов медик, который не может спасти самого себя.
— Так ты просто сдался? Собираешься сидеть здесь и жалеть себя?
— Скотт, чего ты хочешь? Злишься, что я не пришёл на твою маленькую вечеринку? Эй, чувак, не всем достаются только миссии и слава, знаешь? Я не сплю. Я до сих пор не сплю! Какую часть этого ты не понимаешь?
В дверях появилась Мэнди.
— Если собираетесь кричать, тогда уходите. Просто уходите. — Она умчалась прочь.
— Вставай, — приказал Митчелл. — Идём на улицу.
Рутанг вскинул руки и поднялся.
Митчелл вывел его на подъездную дорожку, и они прислонились к «Хаммеру» Митчелла, греясь в тёплом утреннем свете.
— Будет отличный день.
Рутанг горько рассмеялся.
— То, что случилось с нами, — не наша вина, так? — спросил Митчелл.
— Так.
— Но ты всё равно чувствуешь себя виноватым из-за этого.
— А как иначе? Не могу сосчитать, сколько людей смотрели мне прямо в глаза и говорили: «Забудь. Займись жизнью, неудачник». Но их там не было. Они понятия не имеют. Понятия не имеют!
Митчелл кивнул.