— А где отец? — спросил он у Дженн.
— Он в мастерской, на заднем дворе.
— Слушай, во сколько нам нужно быть завтра там?
Томми фыркнул, перебив Дженн.
— А тебе зачем? У тебя планы? Слишком занят, чтобы увидеть, как женится родной брат?
— Если хочешь знать правду, тебя было довольно сложно втиснуть в моё расписание… — тон Митчелла смягчился. — Но я бы не пропустил это ни за что на свете.
— Что ж, шафер, тебе нужно быть в церкви к половине девятого.
— Ноль-восемь-тридцать. Буду там. Так ты мне и не сказал, где Джерри. И где Анджела? — спросил он, имея в виду жену Николаса вот уже пять лет, тоже учёную, отказывавшуюся отвечать на вопросы о том, когда у них будут дети.
— Анджела готовит, так что они поехали за продуктами на ужин, пока мы тебя ждали. У нас тушёное мясо.
— Я думал, ты веган.
— Триста шестьдесят четыре дня в году.
— Ты неисправим. — Он усмехнулся и обернулся, когда Николас вложил ему в руку пиво.
— Рад тебя видеть, Скотт. — Николас чуть не расчувствовался.
— Взаимно. Пойду поздороваюсь с отцом.
Николас хихикнул.
— Удачи. Он сегодня в довольно ворчливом настроении.
— Сегодня? — Митчелл подмигнул и направился мимо раздвижных стеклянных дверей. Он прошёл через длинный задний двор, коричневые, золотые и оранжевые листья хрустели под ногами.
Столярная мастерская отца на самом деле была двухместным гаражом, который он построил примерно через год после смерти мамы. Отец проводил много выходных, отпиливая, фрезеруя, распиливая и шлифуя, и все говорили, что это была для него хорошая терапия. Митчеллу было всего четырнадцать, когда умерла мама, и её потеря стала для всех сокрушительным ударом. Она родилась в Латвии, в Салдусском крае, и Митчелл до сих пор слышал её густой акцент: «Ты должен делать уроки. Ты должен учиться. Ты не должен разбрасываться великими возможностями своей жизни!»
Она много трудилась, чтобы стать фармацевтом, и когда её не стало, Митчелл взял на себя воспитание младших братьев и сестры, потому что отец работал сверхурочно, чтобы содержать семью. Но отец всё же сумел привить Митчеллу сильное чувство лидерства, которое тот передал братьям и сестре.
Митчелл обошёл дом к боковой двери, приоткрытой.
— Пап? — Он толкнул дверь.
Его отец, Уильям Дэвид Митчелл, облачился в джинсовый комбинезон, и его немалый живот натягивал нагрудные карманы. За ухом торчал плоский плотницкий карандаш, а сам он смотрел вдоль кромки длинной сосновой доски, лежащей на одном из столов. Отец поднял взгляд, тонкий слой седой щетины поднялся на подбородке.
— Так-так-так, блудный сын возвращается домой на своей иностранной арендованной тачке.
— Ты что, всё это время был здесь?
— Не-а. Видел, как ты подъезжал.
— И что дальше? Выбежал бы навстречу? Избегаешь меня?
— Тебя? — Он усмехнулся себе под нос. — Знаешь же, я терпеть не могу всю эту суету с приветствиями. Чёртов дом и так шумный, когда все в сборе.
— Приятно и тебя видеть. Что мастеришь?
— Стол для черепахи.
Рот Митчелла приоткрылся.
— Что?
Он ухмыльнулся.
— Шучу. Сестра переслала мне парочку твоих писем, давно ещё. Все эти выходные со мной здесь — а ты теперь даже мебель не строишь? Собачьи будки и домики для черепах?
— Я только что закончил неплохую вещь для своего командира роты. Кастомный рундук для военных сувениров. Даже гравировку сделал.
— Ну а я вот работаю над неплохим ящиком для себя. Думаю, сэкономлю вам, детишкам, кучу денег, когда откину коньки.
— Ты о чём? Ты что… строишь себе гроб?
Глаза его расширились.
— Именно.
— Пап, ты хочешь мне что-то сказать? Я думал, стресс-тест прошёл хорошо.
— Так и есть.
— Тогда что ты делаешь? Завтра свадьба у Томми. Женитьба наводит тебя на мысли о…
— Нет. Она наводит меня на мысли о твоей матери. О том, как я по ней скучаю. Вот и всё. Я рад за брата.
— Тебе не кажется, что это странно?
— Мрачновато, да. Но странно? Не-а. Это разумно. Сэкономим кучу денег, а я уйду красиво — в ящике, который сам смастерил. Лучше не придумаешь.
— Как скажешь. — Митчелл шагнул к отцу и неловко его обнял. — Готовят тушёное мясо.
— Знаю. Предлагаю поесть, напиться, а ты расскажешь нам всё про свои миссии. Есть что-нибудь пикантное? Встречал красоток-фройляйн, двойных агенток?
Митчелл усмехнулся.
— Пап, всё это довольно скучно.
— Угу. И раз уж заговорили про фройляйн — знаешь, невеста Томми недавно наняла бухгалтера. И её тоже пригласили на свадьбу.
— И мне должно быть до этого дело, потому что…
— Это Кристен.
Митчелл сник.
— О, чёрт.
— Ты давно её не видел.
— И, думаю, она не против подождать ещё пару веков.
— Что бы у вас там ни было — дело прошлое. Она всё ещё одна, и, кстати, преподаёт в спортзале какие-то занятия по степ-аэробике.