Подполковник Гордон откинулся в кресле, на коленях балансировал ноутбук. Он щурился в раздумье, тихо говоря в микрофон-«стрелу» с прикреплённой гарнитурой. Он разговаривал ни много ни мало с самим генералом Джошуа Китингом, чей резкий, надтреснутый голос доносился через треск помех аж из штаба Объединённого командования сил специальных операций (USSOCOM) в Тампе, штат Флорида, — и был достаточно громким, чтобы даже Митчелл его расслышал. Гордон держался вежливо с генералом, который метил в командующие всем USSOCOM, но к концу разговора его тон слегка потемнел, когда он сказал:
— Ценим ваше терпение, сэр.
Митчеллу нравился Гордон, чья белая короткая стрижка подравнивалась еженедельно, потому что быть в форме, по его словам, — так, как и задумал Господь. Митчелл ценил старую школу тактики Гордона и его убеждённость в том, что решают люди. Технология лишь усиливала их навыки.
В сообществе спецназа уже начинали находиться те, кто утверждал, что присутствие «сапог на земле» стало слишком рискованным, слишком разрушительным и слишком расточительным.
Гордон называл таких определёнными частями тела и отмахивался от их дальнейших рассуждений, как от пылинки с рукава. Ему было пятьдесят четыре года, и он любил повторять:
— Я был слишком стар для этого дерьма двадцать лет назад. Представьте, как я наслаждаюсь этим сейчас.
Полковник попрощался, затем вдруг вскочил с кресла и пожал каждому руку, сказав:
— Джентльмены, отличная работа там. Отличная. Прошу, присаживайтесь.
— Сэр, если не возражаете, я постою, — сказал Митчелл, пока Браун и Рамирес плюхались в кресла.
Гордон нахмурился.
— Знаю, Скотт, тебя бесят те боевики в зоне эвакуации.
Митчелл пожал плечами.
— Я предположил, что они были на маршруте отхода, отсиживались в пещерах.
— Мы всё ещё разбираемся, но, скорее всего, ты прав. Мы засекли их только когда вы уже были в зоне. Больше авиаподдержки превратило бы всё в фиаско.
— Что насчёт операции по эвакуации тел? Всё ещё в силе?
Полковник поморщился.
— Отложена, пока эти боевики не уйдут оттуда. Вдобавок надвигается ещё один фронт. Скорость ветра слишком высокая. Придётся ждать, пока пройдёт, — минимум восемнадцать, может, двадцать часов.
— Я хотел бы быть в той группе.
— Знаю, что хотел бы, но этот безумец Уолде в Эфиопии положил глаз на Эритрею, и, подозреваю, начальство захочет видеть там тебя. Я уже хочу видеть тебя там.
— Значит, снова спим в самолёте.
— Капитан, мы ценим вашу помощь в полевых испытаниях нового Кросс-Кома, — сказала майор Грей. — Нам нужны ваши оценки как можно скорее, хотя, слышала, до полного внедрения ещё три-четыре года.
— Жаль, потому что это чертовски хорошая система и отличное оснащение.
— Да, это так — по многим причинам. Теперь, капитан, у меня есть вопрос. Я просматривала записи с вашего HUD и заметила, что вы поправили сержантов, когда они эвакуировали агентов Вика и Саенса.
— Это была наша вина, — выпалил Рамирес. — Медик был ранен тяжелее всех. Нам следовало эвакуировать его первым.
Грей едва повернулась к Рамиресу, который уже сглатывал и опускал голову.
— Простите, майор. Просто подумал, вам стоит знать.
— Я уже знаю.
— Э, отвечая на ваш вопрос, майор, да, я их поправил, — сказал Митчелл.
— Почему?
Митчелл на секунду задумался. Он мог ответить осторожно, а мог выложить всё как есть.
— Давайте на секунду вернёмся назад. Я боролся за назначение на эту миссию. Не секрет, что там был один из моих лучших друзей. Вы знали, что я привезу его домой, и, если честно, я собирался убедиться, что он попадёт на борт — первым. Он и был тяжелораненым, и я не видел в этом проблемы.
— Даже если агенты Вик и Саенс могли обладать сведениями, куда более полезными, чем всё, что мог собрать сержант Макдэниел? Они работали на границе долгое время — куда дольше, чем ваш… друг.
— Это домыслы. У этих ребят из спецслужб, может, вообще ничего нет. А даже если есть…
— После лечения их допросят.
— Да, но они расскажут ровно столько, сколько захотят. Мы все салютуем одному флагу, но не забывайте — их зарплата и премии идут из Лэнгли.
Подполковник Гордон брезгливо вздохнул.
— Майор Грей, если начистоту, мне плевать, в каком порядке капитан эвакуировал людей. По мне, это мелочи. Суть в том, что все выбрались. Конец истории. И, если честно, я поступил бы точно так же, чёрт возьми.
— Спасибо, сэр. — Митчелл прищурился на Грей и мысленно выругался.
Грей приподняла бровь.
— Мне просто любопытно.
Снаружи ангара, по пути обратно к полевому госпиталю, Митчелл остановился и повернулся к Рамиресу и Брауну.
— Думаете, я совершил ошибку?
— Абсолютно нет, — сказал Рамирес. — И не позволяйте Гаубице задеть вас, сэр. Она родилась уже злой.
— А ты, Маркус? Ты не выглядишь таким уверенным.
— Не думаю, что это была ошибка, но…
— Но…
— Вы же знаете, они дышат нам в затылок, следят за каждым нашим шагом. Проявите хоть каплю предвзятости — и они об этом узнают. Вот и всё, что я хочу сказать. Мы всегда были откровенны с вами насчёт того, как к вам относимся, сэр.
Митчелл кивнул.
— Старое напоминание: не позволять этому становиться личным. Знаю. И будь это кто угодно другой…