» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 61 из 106 Настройки

Кажется, я наблюдаю магическую работу, для которой у меня нет названия. Про себя стала называть её вытягиванием. Думаю, она тянется на ту сторону. Думаю, тянется туда и сейчас, пока я пишу, и что тянется уже дольше, чем любой из нас здесь пробыл. Думаю, посетитель не сам это делает, а приехал наблюдать, как делают. Кто — пока не знаю.

Напишу ещё, если смогу. Если больше от меня не будет вестей, не ищи. Прочти и сожги эти письма.

На этом письмо обрывается. Подписи нет.

Листаю записи. Розалина Фарадей умерла осенью 1762-го. По-видимому, чахотка. Ничего необычного.

Откидываюсь на спинку стула, обдумываю. В графике у меня в голове сами добавляются ещё три строки. 1762-й. Недостача пяти тел. Посетитель. Столица, которая не ответила. Вытягивание.

Думаю о Сейбл на поляне в Нокс Анима, о том, как она открыла рот и заговорила чужим голосом, и стараюсь не содрогнуться. Небо — кожа, натянутая на рот. Рот давно открыт. Он всё ещё голоден.

Складываю письмо обратно в пакет и возвращаю его точно на прежнее место, в то же положение, с каталожной биркой, повёрнутой так же, как она лежала под пылью. Потом в темноте иду в преподавательские комнаты, на пандусе прохожу мимо Розалины Фарадей и останавливаюсь у её колыбели. На миг кладу ладонь на латунь, не касаясь черепа.

В эту ночь тоже не сплю.

В среду — занятие на кладбище. Второкурсники у моста; я спускаюсь из длинной галереи с фонарём и записями, сумеречное небо мутно-сливовое, и у моста Карантис.

Его никогда не бывает у моста перед занятием на кладбище. Чёрная мантия, капюшон откинут, он рядом с Хетчем, что-то обсуждает, но смотрит на моих студентов.

Особенно на Сатурну: стоит среди остальных в жёлто-зелёном платье, оттеняющем огонь волос.

Рука крепче сжимает фонарь.

Он подходит к группе, поднимает руку ладонью вверх и любезно произносит:

— Грейторн. На пару слов.

Сатурна, Холлуорд и Кейн тревожно переглядываются, и она идёт к нему.

Карантис отводит её от группы — не настолько далеко, чтобы я не видел, но достаточно, чтобы не слышать. Склоняет к ней голову, что-то говорит. Его лицо, как всегда, бесстрастно, а у неё такое, каким бывает, когда она сосредоточена на том, чтобы тоже ничего не выдать.

Я уже иду к ним, прежде чем успеваю себя остановить.

Рука сжимает мой локоть.

— Осторожнее, профессор.

Опускаю глаза: Нелль у плеча. Отошла от группы, держит меня за локоть легко, крепко и совершенно недвусмысленно, а смотрит на мост, не на меня.

Слежу за её взглядом и успеваю увидеть: Карантис выпрямляется, ненадолго кладёт ладонь Сатурне на плечо — сперва кажется по-отечески, но я знаю, что здесь больше смысла, — поворачивается и идёт в Мортис, по пути мимо меня. Его глаза находят мои, на секунду удерживают, и я почти вижу, как он делает мысленную заметку: наверное, замечает, что я собирался подойти и влезть в их дела.

Сатурна возвращается к группе. Лицо сдержанное, спокойное, но на меня не смотрит.

— Ну что, идём, занятие начинается, — говорю всем, когда выходим на мост к кладбищу.

Занятие проходит неплохо. Для упражнения в чтении я разбил всех на пары; Сатурна, похоже, хорошо справляется вместе с Эмброузом.

Через час звучит колокол, студенты собираются.

— Грейторн, прежде чем уйдёте, на пару слов, пожалуйста, — окликаю её.

Некоторые, уходя, оглядываются, но я не обращаю внимания и сохраняю как можно более профессиональное выражение лица.

Сатурна кивает.

— Хорошо.

Остальные один за другим возвращаются по мосту, на кладбище остаёмся лишь мы, ворота в конце моста закрываются с одиноким скрипом.

Она выжидательно смотрит.

— Чего хотел Карантис? — спрашиваю я.

— А. Сказал, ему любопытно, что я видела за завесой на Испытании. Сказал, чувствует: в этой истории есть кое-что ещё.

Я хмурюсь.

— Только это и сказал?

— Да, именно этими словами.

— А вы что ответили?

— Что я назвала Пьетранеру и дала полный ответ, и не понимаю, чего ещё он хочет. Он сказал, что не намекает, будто я сделала что-то не так. Сказал, что спрашивает из академического интереса. Сказал, если вспомню что-нибудь ещё, могу в любое время прийти к нему в кабинет и обсудить это.

— М-м, — размышляю я. Нет, мне совсем это не нравится, особенно после подслушанного той ночью.

Я долго смотрю в землю: посмотрю на неё — и сделаю то, чего ещё не решил делать.

— Вы ему больше ничего не сказали?

— Нет. А зачем? Что я скажу?

Пожимаю плечами.

— Не знаю. Наверное, просто… паранойя. Я тревожусь за вас, Сатурна. Боюсь, он знает.

— Да уж, нас таких двое.

Она не сдвинулась. Стоит между двумя надгробиями, фонарь сбоку, волосы выбились у лица, как на причале. Щёки и нос розовые от холода, губы чуть приоткрыты, влажные, мягкие и…

Вопреки всему, что я себе говорил о том, как отчаянно нужно держаться от неё подальше, я делаю ровно наоборот, мать его.

Шагаю к ней, обхватываю ладонью лицо. От прикосновения её веки трепещут и закрываются, фонарь у ног освещает нас снизу.

Сейчас я переступлю черту — и, кажется, назад уже не вернусь.

И мне всё равно.