» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 56 из 106 Настройки

В ответ он хмыкает, втягивая сходни, и отчаливает. Паром тарахтит в туман и исчезает прежде, чем Сатурна добегает до меня.

Она останавливается в нескольких футах, тяжело, часто дыша. На скулах полоса румянца от бега на холоде, сорочка чересчур видна там, где мантия неплотно запахнута у горла, и я изо всех сил стараюсь быть безупречным джентльменом и не пялиться. Я встречаю её взгляд, как тогда на поляне: слишком открытые, слишком живые глаза, принёсшие что-то с собой обратно.

— Вы опоздали на паром, — говорит она.

— Похоже на то, — отвечаю я, прочищая горло.

— Простите.

— Я не жалею. — Замолкаю, наблюдая, как на её лице мелькает улыбка. — Будет ещё один. Сегодня они ходят допоздна, чтобы развезти преподавателей по домам. — И хорошо, что на этом никого из них не было: стали бы гадать, зачем я так поздно разговариваю со студенткой.

— Просто… мне нужно с вами поговорить.

— Это я уже понял, — отвечаю и смотрю на школу: охрана обходит здание. Стражи Коллегии Мортис относятся к службе очень серьёзно; сомневаюсь, что в их обязанности входит следить за внеучебными интересами профессора, но лишняя осторожность не повредит.

— Только не здесь, — продолжаю я. — Сегодня на морской стене два стража, и оба знают меня в лицо. Пройдёмте со мной.

Она кивает, подстраивается под мой шаг, словно делала это сотни раз, словно мы целыми днями гуляем по школе вместе. Сгибаю пальцы опущенной руки, борясь с желанием протянуть руку и взять её за руку, будто мы и это делаем постоянно. Поднимаемся по каменной лестнице с причала вдоль внутренней стороны стены водных ворот и заходим в длинную тень восточного крыла, куда не совсем дотягивается свет фонарей.

Ночь вокруг тихая — так бывает в Мортис после Испытания: вымотанные второкурсники по комнатам, преподаватели борются с желанием вздремнуть в преподавательской, прежде чем отправиться домой. Небо Кровотечения над нами всё ещё густо-красное, как бывает при истончении завесы, но отражённого от воды света хватает, чтобы окрасить камни под ногами в приглушённую медь. Всё притихло, будто мы идём сквозь шёпот.

— Расскажите, что произошло, — прошу её. — На Испытании. Полагаю, именно это вы хотите обсудить.

Вполголоса она рассказывает всё с той минуты, как Карантис дал задание. Переход. Эмилита Видальго и название деревни — Пьетранера. Обмен. Попытка дотянуться до отца и сестры. То, что должно было быть на месте, но не было. Пока слушаю, сердце разгоняется: всё, что она говорит, соотносится с моим исследованием… не знаю как, но соотносится.

— Я изучаю это чуть больше двух лет, — осторожно говорю я. — Не знал, что это… и, честно говоря, до сих пор не знаю. Но знаю: что-то есть. Знаю, это связано.

Не останавливаясь, она поворачивает ко мне голову.

— Что вы изучаете?

— Журналы поступлений. Каждое мёртвое тело, поступившее в Мортис, записывают, и каждое покинувшее Мортис тоже. Записи хранятся в канцелярии регистратора под замком, который мне было очень легко вскрыть. В обычные годы числа сходятся. В чумные? Нет. В 1762-м не хватает пяти тел. В 1814-м — семи. Один архивист ещё до 1700 года оставил на полях: «больше, чем мы учли», но кто это написал, не знаю. Записей о предшествующей чуме у меня пока нет. С нынешней — или, дай бог, последней нашей чумы — прошло слишком мало лет для окончательных выводов, зато у меня есть график Кровотечения: год от года оно начинается всё раньше и раньше. Вы наверняка это заметили.

— И что это значит?

— Моя рабочая теория: что-то утягивает на другую сторону умерших в чумные годы, тянет уже давно, и, что бы это ни было, Кровотечение это отражает.

Она качает головой.

— Боюсь, я всё ещё не понимаю.

Останавливаемся у морской стены; я поднимаю глаза к небу и указываю на него.

— Кровотечение отражает давление на завесу, верно? Не новость, здесь все согласны. Завеса — мембрана, а Кровотечение, по сути, синяк на ней. Чем тоньше завеса, тем глубже синяк, тем виднее красное с другой стороны, кровь под ним, так сказать. По моему графику давление растёт. Каждый год раньше, а промежуток увеличивается, верно? Значит… с той стороны что-то давит. Всё сильнее и всё раньше.

Она вздрагивает, лицо бледнеет.

— Что давит?

— Не знаю, — отвечаю я, и это наполовину ложь. Действительно не знаю, но есть теории. Теории, которых она не хочет слышать и не должна, ведь отец и сестра могут оказаться жертвами. — Записи регистратора и их совпадение с началом Кровотечения говорят мне: умершие от чумы входят, но обратно не выходят. Не рассеиваются, как полагается мёртвым. Их забирают.

Её глаза становятся круглыми, как блюдца, и я понимаю, что уже сказал лишнее.

— Куда забирают?

Пожимаю плечами.

— На ту сторону. К тому, что давит с другой стороны. И чем больше оно забирает, тем сильнее давит, тем раньше небо краснеет.