» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 50 из 106 Настройки

Мы шаркаем вперёд вместе с толпой, медленно, размеренно; фонари впереди — длинная неторопливая жёлтая река, текущая через арку колоннады в главный коридор восточного крыла. Слышу лишь собственное дыхание под маской и мягкое шарканье сотен ног по камню. Чей-то фонарь слишком сильно раскачивается, по стене скачут тени. Клюв моей маски покачивается с каждым шагом, а прорези рассчитаны на лицо уже моего, поэтому при повороте головы я вижу только то, что прямо передо мной.

Потом толпа останавливается.

Толпа останавливается внезапно, я не сразу это замечаю: не успеваю замедлить шаг, а спина высокого студента впереди уже прямо у моего лица. Резко торможу, а студент сзади — нет, его фонарь ударяет меня под колено, колено подгибается, и я лечу вниз.

До пола не долетаю. Не успела упасть и наполовину, как на талии оказывается рука.

Узнаю эту руку прежде, чем остальная я успевает что-либо понять. Её тепло сквозь мантию, нажим пальцев на поясницу, широко отведённый большой палец у меня на боку.

Поднимаю взгляд сквозь прорези.

Длинный клюв. Чёрная мантия. Лица не разглядеть. Но в прорези, той, что ближе к свету свечи, блеск золота — другого, чем от фонаря. Янтарное, светлое, знакомое, а под маской — его тёплый смолистый запах с чернилами, табаком и миндалём.

Баз.

Он помогает мне устоять. Рука задерживается на талии на вдох дольше, чем нужно; клюв маски склоняется ко мне. Я едва заметно киваю в ответ.

Рука соскальзывает с талии вниз, по внешней стороне бедра, по тыльной стороне моей ладони, и находит пальцы. Он продевает один свой между двумя моими и сжимает. Коротко и сильно, я чувствую это вдоль всей внутренней стороны запястья.

Потом отпускает. В прорези маски его глаза расширяются — будто рука двигалась сама по себе, — и он отворачивается.

Его фонарь удаляется в толпе, мантия плывёт в потоке передо мной; вот он исчезает за первым поворотом коридора, а я стою с полуподнятой рукой и сердцем там, где оно не бывало с той террасы.

Рядом появляется Авелин, толкает меня плечом. Не знаю, что она видела. Клюв её маски поворачивается вверх, ко мне, толпа снова бредёт вперёд, и на этот раз я благодарна за обязательное молчание.

К кладбищу Шествие идёт длинным путём: вниз по восточному коридору, через второй внутренний двор, под арку к мосту. Там, где каменная дорожка сужается, идём по одному: сотни нас с фонарями впереди, а под нами чёрная вода лагуны ловит свет и возвращает его колеблющимся золотом. Над нами небо Кровотечения — густо-гранатовое уже несколько недель, сегодня ещё глубже, ближе, давит. Красное на воде, на камне, на длинноклювых масках студентов впереди, и, когда поднимаю глаза, вся наша река — красная, чёрная, золотая — идёт, и на один странный миг я понимаю, что Мортис пытается дать нам почувствовать.

На одну ночь мы — мёртвые.

Потом мост отдаёт нас кладбищу, Шествие распадается на гравии двора, во второй раз звучит гонг, и все вокруг снимают маски.

Двор освещён фонарями на железных кольях и высоким костром, уже сложенным посреди гравийной площадки; дым поднимается в небо Кровотечения. Пахнет сосновой смолой, миррой и ладаном, как на Полуночных занятиях; оранжевый свет огня рельефно выхватывает надгробия вдоль стен. Все подняли маски на головы или совсем сняли, и шум толпы нарастает волной.

Авелин стягивает маску, волосы выбиваются в полном беспорядке. Она ухмыляется.

— Кошмар, — говорит она. — Клянусь, если бы на меня шикнули ещё хоть раз…

Эмброуз сдвигает маску вверх; лицо под ней розовое и влажное, как у человека, который долго дышал собственным воздухом.

— Думал, в обморок упаду. Я говорил Авелин: ремень слишком тугой. Она мне…

— Я сказала, что не хочу, чтобы у него лицо отвалилось.

— …а теперь у меня, наверное, след на лбу на неделю останется.

— Рада, что всё кончилось, — произносит Нелль, появляясь рядом, с маской под мышкой и без единого выбившегося волоска. Смотрит на вспотевшее лицо Эмброуза с розовыми полосами. — Ты похож на сосиску. — Потом откуда-то из-под мантии достаёт маленькую серебряную фляжку и отвинчивает крышку. — Выпейте кто-нибудь со мной.

Харкен, беззвучно подошедший с другой стороны, поднимает руку.

— Не ты, — говорит она. — У тебя где-то своё, нечего моё таскать. — Кивает на парня-сосиску. — Эмброуз?

Эмброуз берёт фляжку. Глоток — и он заходится кашлем, на глазах слёзы. Возвращает фляжку и хрипло спрашивает:

— Нелль. Что это, чёрт побери?

— Сама сделала, — говорит Нелль с чуть довольным видом. — Оказывается, я химик.

Он снова кашляет.

— Ты садистка.

— Одно другому не мешает.

Они обмениваются взглядом, в котором есть какой-то смысл, не уверена, что я его улавливаю. Между ними всегда была какая-то насторожённость: будто стоит посмотреть друг на друга или даже заговорить — и выдашь то, с чем расставаться не готов. Но сегодня гораздо теплее, будто стены обоих падают одновременно.

Авелин тоже заметила взгляд. Берёт меня под руку.

— Пойдём найдём Харкену вина, — говорит она. Иными словами: оставим их одних и посмотрим, что будет.

— Вина? Не хочу я вина, у меня есть… — начинает Харкен, но она хватает и его под руку и тянет нас к длинному столу под аркадой.