» Любовные романы » Любовная фантастика » » Читать онлайн
Страница 105 из 106 Настройки

— Перейти можно только раз, — говорю я. — Воскрешение. Костяные святые допускают одно возвращение для каждого человека, и всё. Если ты снова умрёшь…

Умолкаю.

— Я не смогу вернуть тебя. Второго перехода нет. Сейбл сказала вчера вечером, тогда же, когда призналась, что ведьма и видит нашу нить.

Паром режет воду, качается на волнах. Капитан смотрит только вперёд с сосредоточенным вниманием человека, который определённо не слушает.

Баз молчит так долго, что я смотрю на него.

Он, опершись руками на перила, смотрит на горизонт, думает.

— Один переход, — наконец говорит он. — Когда возвращала меня, ты этого не знала.

— Нет. Вообще-то я толком ничего не знала, правда.

— То есть воскресила меня, не зная, что это окончательно.

— Да.

Он снова некоторое время молчит.

— Значит, повезло, что у меня была одна жизнь про запас. — Быстро улыбается. — Просто придётся быть осторожными.

— Крайне осторожными, — говорю я.

— Я всегда осторожен, — отвечает он, и я чуть не смеюсь, ведь Баз — полная противоположность этому, а я всё равно люблю его.

Ох.

Ох, боже мой.

Я правда только что об этом подумала?

Должно быть, всё ещё не оправилась после вчерашнего.

Да, должно быть, именно так.

Он смотрит, словно услышал мои мысли, и я быстро отворачиваюсь с горящими щеками, переключаюсь на вид впереди: паром идёт по воде, острова всё ближе, линия распадается на знакомые очертания дома.

Паром причаливает в бухте Брэкен, когда небо меняется с чёрного на серое; сливово-красное бледнеет по краям с приходом утра, и капитан явно рад поскорее высадить нас. В деревне в этот час тихо, все ещё спят, лавки закрыты ставнями. Громче всего звучат наши шаги по причалу.

Баз смотрит на всё как на диковинку. Янтарные глаза скользят по бухте, рыбацким лодкам, низким каменным домам с тёмными окнами. Запах соли и холода, особый сырой зелёный запах островов поздней осенью. Почему-то он зачарован и очень доволен.

— Понимаю, почему ты скучаешь, — говорит он.

— Пусть здесь немногое есть, но это мой дом.

— Вообще-то очень многое. — Он смотрит на холмы за деревней, тёмную полосу деревьев, оставшиеся на ветках жёлтые, оранжевые и красные листья. — Мог бы представить, как поселяюсь в таком месте. Когда всё… после. — Косится на меня, сначала серьёзный, потом губы кривятся в порочной улыбке. — Слышал, островные ведьмы дикие.

Бабочки в животе совершенно неуместны после всего, что пережили за последние двенадцать часов, но я всё равно их чувствую.

— Верно слышали, — отвечаю я и начинаю подниматься по тропе.

Дом на Харроу-лейн появляется среди деревьев: сначала каменная ограда, потом калитка, сланцевая крыша, тёмные окна, грядка трав перед домом, за которой Гибсон ухаживает лучше, чем я когда-либо. Из трубы дым — странно в такой час, как и свет лампы в кухонном окне. Наверное, мама рано встала.

Прежде чем успеваем дойти, Гибсон открывает дверь, удивлённо смотрит на нас.

— Сатурна, — говорит он. Смотрит на меня, потом на База. — Я… не ожидал тебя увидеть. Уж точно не так рано. Ты не сказала, что приедешь.

Я хмурюсь.

— Это проблема? Вышло спонтанно. Что, мама не в себе?

— Немного, — отвечает он, снова глядя на База.

Кошусь на База через плечо.

Он стоит, засунув руки в карманы, смотрит на Гибсона со странным выражением: не враждебным, но и не слишком приятным. Руки не протянул; я знаю, что он угрюм по природе, но манеры у него есть. Просто стоит неподвижно так, как Гибсон, кажется, не замечает, а я замечаю, потому что знаю его.

Гибсон бросает на него взгляд.

— Что ж, теперь ты здесь. Твой друг, кстати, может зайти. Есть чай.

— Её друг подождёт в саду, — любезно отвечает Баз. — Даст вам двоим немного времени.

Гибсон улыбается.

— Конечно. У грядки трав скамейка.

Смотрю на База. Уже не спеша идёт к скамейке, руки в карманах, не оглядывается, но нить между нами тёплая и ровная, и я несу её с собой, следуя за Гибсоном в дом. Благодарна, что он не ведьмак и не видит нити, иначе возникли бы вопросы.

Мама в кресле у окна, и сердце у меня спотыкается.

Она меньше, чем помню; так всякий раз: промежуток между встречами сжимается в памяти, а при встрече она оказывается ещё меньше, чем при последнем посещении. На плечах шаль, рядом чай, глаза устремлены в окно, на море за ним.

— Мамочка, — говорю я.

Она поворачивается.

И смотрит на меня.

В кои-то веки она действительно смотрит на меня. Глаза ясные, тёмные, осмысленные — её глаза, мамины, за которыми я наблюдала с детства и по которым так давно скучаю, что увидеть их снова — словно получить удар прямо в грудь.

— Сатурна, — с улыбкой произносит она.