Проверка замысла: что способны сделать управляемые вместилища в замкнутом пространстве; что зал, полный некромантов, источает в завесу в нужную ночь; как истончается мембрана, когда на неё разом давят с обеих сторон.
Кровотечение — не симптом.
Кровотечение — дверь.
И тут что-то в тёмной воде обращает внимание на меня.
Не громадина. Для неё я слишком ничтожна, смертна, мала. Но что-то, глядящее из неё, усик сознания, поворачивающийся ко мне.
Оно… оно знает меня. Знает с той ночи, когда я спасла База.
И ждало, когда вернусь.
Ужас накрывает разом, и я рывком возвращаюсь в настоящий мир.
Баз подхватывает. Не знаю, когда начала падать, но его рука обнимает меня, я на коленях на мраморе, всё звенит, словно слышу из-под воды. Медленно возвращаются звуки, Баз зовёт меня по имени у самого уха, нить между нами потрескивает.
Нападение заканчивается. Уже ясно. Давление ослабевает, разрывы в стенах закрываются, Пустые теряют направление, начинают блуждать, потом, к моему удивлению, растворяться, распадаясь по краям, как дым. Студенты, ещё стоящие на ногах, замерли, оглядываются в полном потрясении; платья и смокинги забрызганы зеленовато-чёрной жижей и кровью.
Уэллспринг лежит у северной стены, накрытая чьим-то парадным сюртуком.
Потом вижу Хестер: бледная половина лица в веснушках, взгляд устремлён вверх в пустоту. Но когда голову поворачивают, понимаю, что другая половина начисто откушена, среди тканей остались лишь зубы.
Харкен и ещё двое студентов поднимают Эмброуза; Нелль идёт рядом, ладони всё ещё прижаты к его груди, по рукам течёт кровь. У двери в коридор Авелин добирается до него, берёт за руку, идёт с ним. Я не знаю, выживет он или нет.
Сейбл сидит у колонны рядом с возвышением, волосы распущены, руки на коленях, парадное платье порвано на плече. Когда поднимает глаза, слабо улыбаюсь, но она слишком изнурена, чтобы ответить.
Карантис в центре направляет людей в безопасное место. Один раз смотрит на меня, только один, и отворачивается. Наверное, так он говорит, что я молодец: осталась жива.
Баз всё ещё держит меня.
— Мне нужно домой, — говорю ему.
Он отстраняется, потрясённо глядит в лицо.
— Домой — в комнату или на остров?
— На остров. Поедем завтра. Первым паромом. — Прижимаю основание ладони к глазу, давая изнеможению пройти сквозь меня. — Мне… нужно увидеть маму.
Он долго смотрит, читает моё лицо. Не рассказываю о виденном в завесе, об умерших от чумы и огромном звере. Не могу, пока нет. Мне нужно увидеть маму. Во всём этом есть что-то, от чего кажется, что она могла бы чем-то помочь. Или что-то другое заставляет меня тревожиться. Знаю только: увидеть её надо немедленно.
— Первым паромом, — говорит он и помогает встать.
Глава тридцать вторая
САТУРНА
До рассвета мы уже на первом пароме из Мортуа.
В этот час других пассажиров нет, только просоленный старый капитан за штурвалом: так давно возит студентов и преподавателей через пролив Завес, что ничему не удивляется. Он уж точно не удивляется, увидев нас снова.
Я не спала. Баз не спал. Хотя бы успели переодеться в обычную одежду, но отмылись, очевидно, не слишком хорошо: Баз облизывает большой палец и проводит по моей щеке.
— Пропустили пятнышко, — говорит он.
Поднимаю руку, нахожу очищенное место, чувствую ещё оставшийся засохший край и гадаю, чья это была кровь.
Вода тёмно-серая, острова впереди — размытая линия горизонта. Смотрю, как они приближаются, и думаю обо всём между вчерашним нападением и сегодняшним паромом.
После нападения не прошло и часа, как Карантис собрал нас в кабинете: Баз, Сейбл и я сидели напротив стола, отвечали на вопросы. Разговор был долгим и осторожным, никто прямо не называл, кто мы такие. Карантис спрашивал о Ренате. Рассказали о статье, танце, её словах Базу. О том, как она его убила. Он слушал с лёгким интересом, потом приказал обыскать Мортис от водных ворот до верхней башни.
Она исчезла. Ни следа. Так мы и думали. Её комнаты обыскали, но в каком-то смысле её словно никогда здесь и не было. Преподавала так, будто всегда собиралась однажды сбежать, ничего важного не оставила. Вещей База уж точно не обнаружилось.
— Может, оно и к лучшему, — говорю вслух воде и Базу. — Раз её нет, не сможет снова тебя убить.
Капитан оборачивается, бросает на нас глубоко встревоженный взгляд и возвращается к штурвалу.
Баз почти улыбается.
— Что ж. Если смотреть на это так.
— Даже если вернётся, — начинаю я и замолкаю.
Потому что хочется сказать: даже если вернётся и убьёт, я снова пойду за тобой.
Но теперь это неправда. После слов Сейбл — нет.
И Базу придётся услышать тяжёлую правду.
— Мне следовало кое-что тебе сказать, — начинаю я. — Узнала перед самым балом, а потом… ну, ты понимаешь, почему забыла.
Он ждёт, хотя я вижу: терпение испытывается на прочность.