— Я о вашей удивительной беседе взглядами, — уточняет Андреас и как ни в чём не бывало принимается за салат, который успел к себе подтянуть. — По крайней мере мне показалось, что вы отлично друг друга понимаете.

— Когда кажется, Шестерым молиться надо, — брякаю на автомате, кося взглядом в сторону напрягшегося Ильке.

Эрто снова злится и снова разделывает Рейва на составляющие. Благо дракон сейчас больше занят беседой Армониана и Мирры и на нас не смотрит. А то опять бы сцепились, несмотря на разделяющие нас метры.

— Какая интересная присказка, я запомню. — Миллат поддевает опёнок на вилку и пристально её разглядывает. — Говорят, если хочешь пораб… простите, конечно, познать народ — проникнись его обычаями.

Он бросает на меня острый взгляд, явно ожидая какой-то реакции на его слова. То, что это откровенная провокация, я понимаю сразу. Не понимаю только, как на это отвечать.

— Возможно, чтобы познать народ, нужно для начала научиться уважать его? — Показательно пожав плечами, я продолжаю уплетать рыбу, стащенную у Рейва.

— Отлично сказано. — Андреас кивает и снова ошарашивает меня, резко склонившись ко мне. — А почему у тебя уши обычные? Ты не чистокровная альва?

Хватаю привставшего Ильке за ладонь и с силой тяну вниз. Если до этого вопроса слова Миллата можно было принять за неудачную шутку, то сейчас поведение Андреаса кричало об откровенной провокации.

И чтобы поставить зарвавшегося дракона на место, мне придётся хамить. Но с дипломатической грациозностью.

Шестеро, ну почему я?! У нас за это Мирра должна отвечать.

— Позвольте встречный вопрос? — Гляжу прямо в насмешливые глаза Андреаса и вкладываю в этот взгляд всё найденное в душе презрение. — А за прошедшее столетие у драконов совсем атрофировалось чувства такта? Или у вас по-прежнему оценивают людей по чистоте крови? Это, знаете ли, попахивает расизмом. Возможно, наши друзья-оборотни будут неприятно удивлены столь прискорбным фактом.

Я кожей чувствую сгущающееся напряжение. И на каком-то интуитивном уровне понимаю, что выбрала правильную тактику. Для Конклава вопрос чистокровности особенно больной. Совсем недавно у них закончилась гражданская война, где одержали победу сторонники смешанных союзов. И только попробуйте при них упомянуть чистопородность — рискуете обзавестись очень злым врагом.

— Андреас, — зовёт Армониан, и в голосе принца сквозит морозящая твёрдость.

Волосы на руках встают дыбом от того, сколько власти в этом незнакомом сейчас тембре.

— Извинись.

Всего одно слово, унизительный приказ — а в глазах Миллата вспыхивает всепоглощающий гнев. Он смежает веки, чтобы скрыть эмоции, но мне и без этого видно, в каком состоянии находится Андреас. Дракон с трудом сдерживается, желваки на его лице так и ходят ходуном. Но прежде чем он успевает выплюнуть очередную порцию яда, я опережаю его:

— Мне не нужны принудительные извинения. Они насквозь пропитаны фальшью. Для меня лучше знать противника в лицо, чем делать вид, что всё прощено.

Разворачиваюсь к Ильке, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Но мы не враги. — Армониан и не думает останавливаться, бросает косой взгляд на Мирру, которая с показательным равнодушием следит за разворачивающейся ситуацией. — Возможно, есть что-то, что могло бы сойти за достаточно убедительное раскаяние?

Я замираю на мгновение, всерьёз обдумывая предложение принца. Действительно, проучить Андреаса не мешало бы. Только вот как?

Взгляд скользит по залу, натыкается на Клеону, которая в этот момент командует несколькими работниками академии, шустро несущими длинный стол. Уставленный блюдами с разнообразной едой, он привлекает моё внимание одной занимательной закуской.

Холодец.

Видимо, этот стол предназначался для гостей из Конклава, и еда для них готовилась опять-таки по традиционным рецептам. С кухней оборотней я была знакома не понаслышке: к бабушке частенько приезжала подруга из клана Бурых Медведей. Тётушка Радмила научила бабулю их родовому рецепту приготовления холодца. И поначалу в нашей семье все смотрели на это желеобразное нечто с большой опаской и предубеждением. А уж когда Радмила сказала, что его непременно нужно есть с хреном и горчицей, наши вкусовые рецепторы и вовсе капитулировали. Но бабуля была непреклонна, готовила полюбившийся ей холодец на каждый праздник, и со временем у меня развилась привычка как к необычному вкусу студня, так и к остроте хрена с горчицей.

Почему бы не проверить стойкость одного определённого дракона?

— А знаете, Армониан, вы правы. Есть у меня одна просьба, после выполнения которой я буду считать извинения принятыми.

— Я весь внимание!

Принц порывисто поднимается и направляется ко мне. Следом за ним двигается и Греаз, от приближения которого мурашки в теле заводят панический хоровод, требуя всё прекратить.

Единственное, что их успокаивает, — наличие Ильке за моей спиной и Мирра, которая тоже присоединяется к нашей компании.