- Поэтому я отказался. Тогда твой племянник потребовал уроки боя на мечах. На это пришлось согласиться. Но, как выяснилось сегодня, я недооценил мальчишку. Так что, можно сказать, военные действия продолжаются.

   - Угу, он нападает, ты отстреливаешься в туалете, - со смешком отметила я.

   - Вместо того, чтобы язвить, лучше сделай что-нибудь. Поработай миротворцем на благо семьи. 

   - Непременно поговорю с ним, - пообещала, поставив поднос с ужином на ноги супругу.

   - Какие почести, - он усмехнулся. – Видимо, леди Тэйяр извелась от любопытства.

   - О чем ты? – сев на край постели, с невинным видом осведомилась я.

   - О том, что тебе безумно любопытно, что же в тех письмах, которые мне принес Рилуч, - дракон тоже принял вертикальное положение и подтянул поднос к себе.

*******

Мои хорошие, спасибо, что читаете!)) Если книга Вам нравится, пожалуйста, дайте нам с Музом знать об этом, подарив книге сердечко)) Это можно сделать вот тут, справа около названия: 

Заранее огромное спасибо! До встречи!))

Глава 19

   Вот ведь кривоногий кордебалет! Мой коварный план был вскрыт на раз, как устрица. Видимо, плести интриги мне не дано. Санни куда успешнее тетки с этим справляется, хотя младше вдвое. Правильно папа говорил, с хитропопостью надо или родиться, или сродниться. Мне не повезло по обоим направлениям, как выясняется. 

   - И что там, в этих посланиях? – сердце замерло.

   А вдруг отец приказал сыну вернуться вместе с его армией? Мой супруг на редкость послушный сын, он боготворит отца и неукоснительно исполняет любой его приказ. 

   - Так, что тут у нас? – Доминик, как ни в чем ни бывало, принялся изучать ужин. – Рагу с тушеным мясом, - закинул пару ложек в рот, - очень вкусно! 

   - Издеваешься, да? – спросила, и так зная ответ.

   - Ничуть, - отозвался дракон, продолжая уплетать ужин. – Но почему женушку так интересуют мои письма? Я бы понял, если бы конверт был надушен женскими духами. Но ты же видела, послания от отца. Погоди-ка!

   Его глаза так просияли, что я моментально поняла – сейчас начнутся проблемы. И не ошиблась.

   - Кажется, догадался, - кивнул Доминик. – Ты решила, что батюшка сильно по мне соскучился и просит вернуться. А у тебя при одной мысли о том, что придется расстаться с муженьком, слезы градом текут и сердце рвется из груди. Верно?

   - Скорее уж Дагомей Тэйяр соскучился по твоей армии, - уточнила я. – Ему взгрустнулось, и он решил взять еще пару поселений штурмом. Для коллекции, так сказать. 

   - Хм, вторая часть возражений не вызвала, - муж расплылся в  довольной улыбке, а потом принялся за пирог с яблоками. 

   - Я просто не успела до нее дойти, - с опозданием возразила этому чешуйчатому прозорливцу. 

   - А вот до меня кое-что дошло, - нахал отложил ложку. – Думаю…

   - Не думай, - торопливо перебила его. – Лучше скажи, твой отец задумал новые завоевания? 

   - Можно и так сказать, - дракон кивнул. – Но разглашать военную тайну не проси, ясноглазая. 

   - И когда же он уже успокоится? – с тоской покачала головой. – Столько земель уже под себя подобрал и все ему мало! Зачем столько? Что ему это дает? Неужели он счастливее становится, убив столько народу? Дети сиротами остаются, жены вдовами, матери хоронят сыновей. И все это ради какого-то клочка земли? Никогда не пойму! 

   - Адриана, он сложный человек, - тихо сказал Доминик, посерьезнев. – Да и мир так устроен, не ты нападешь на соседа, так он на тебя. Вот такие зубастые кренделя.

   Я кивнула. Вся наша судьба один сплошной хитро сделанный крендель. И так вывернется, и этак. А потом, когда зазеваешься, как даст по лбу! Это уж точно. Но то, что Дагомей Тэйяр снова вернулся в мою жизнь, явно не к добру. Тут какие крендели не выписывай, результат все равно будет один – жди беды! 

   Повесив корзинку на сгиб локтя, я села на резвую пегую кобылку Молли, известную легким нравом, и направила ее к роще, начинавшейся на холме. Всего несколько дней прошло, а весна уже вступила в полную силу и, как молодая жена, старательно принялась переделывать дом под себя, уничтожая все следы бывшей владелицы. 

   Солнце припекало, заставляя блаженно щуриться, с веток стекали пузатые сияющие капли, под копытами лошади хлюпала снежная каша. Кое-где уже вовсю весело журчали ручьи. Птицы, одурев от счастья, вопили, кто во что горазд, оглушая своим гомоном. А небо над всем этим безобразием благодушно лучилось бездонной синью, безмятежное, как привыкшая ко всему мать голопопо-босоногой оравы, ордой носящейся вокруг родительницы с утра до вечера.