– Не смей выкручивать мои слова! – воскликнула, забыв, что нас могут услышать слуги. – Я не это имела в виду! Мора - сильнейший маг империи, у него вся жизнь впереди, на кой ляд ему пустышка без Дара?! Не хочу, чтобы он со мной из жалости остался! Я ведь даже ребёнка ему родить не смогу из-за магической несовместимости...

На глаза навернулись слёзы и захотелось заскулить от осознания собственного бессилия. Куда мне деваться? Ни гордо уйти порталом, ни выставить мага прочь. Я могла только зло сжимать кулаки, вгоняя ногти в ладони, чтобы не разреветься.

– Это ты так решила, – голос мага неожиданно смягчился, и без приглашения шагнув в комнату, он схватил меня за руку, утягивая за собой. – А у Сантьяго на этот счёт своё мнение.

– Приворот...

– Хватит! – рявкнул Дагман. – У меня нет времени на этот бред. С лже-проклятьем сами разберётесь.

– Зачем ты вообще пришёл? – прошипела я, вырывая руку из захвата.

Злость захлестнула меня с головой, выжигая страх перед Файсалем и забирая остатки здравого смысла. Даже жалость к себе отступила, оставив лишь кипучую ярость и желание броситься на гостя с кулаками.

– Могу уйти, – пожал плечами маг, – но это твой единственный шанс задать мне вопросы. Второго не будет.

– Ты...

Слова застряли в горле, и я ошалело уставилась на Дагмана, словно видела его первый раз в жизни. Высокий, статный, даже по-своему красивый, несмотря на пугающую Тень и старый шрам, пересекающий правую половину лица мага от виска до уголка рта, отчего его ухмылка всегда казалась насмешливой и кривой.

Суровый, жёсткий, грубый и до жути прямолинейный. С бывшим наставником Сантьяго мало кто находил общий язык, многие ненавидели и боялись его. Но все безоговорочно уважали, даже враги.

И у меня в голове не укладывалось, что он мог оказаться в таком же беспомощном положении...

– Мора сказал, ты хочешь поговорить, – продолжил маг, – или будешь и дальше молча пялиться на меня?

Тактичен, как смерть... в этом весь Дагман.

Только от одного его присутствия сомнения разбились на осколки. До этого я лишь в книгах читала, что обезличенного можно спасти, но теперь – видела живое доказательство.

И если он смог вернуть Тень, то и у меня обязательно получится!

– Хотела узнать, теряет ли Тень память и личность, – ответила, вскинув голову и заглянув Дагману в глаза. – Сантьяго сказал, что Тень впадает в кому...

– Тень – это наше отражение, – скрипуче рассмеялся маг, – пока ты не потеряешь саму себя, Амира будет прежней. Сейчас ей просто не хватает сил, чтобы вернуться.

– Не понимаю. Хочешь сказать...

– Спутник теневика воплощает его силу и знания, – вновь перебил меня Дагман, – Тень приходит к нам после первой магической инициации и дальше растёт вместе с нашими навыками. Лишь от нас зависит, останется ли Тень безобидной крохой или превратится в огромного и могущественного защитника.

– Это мне известно, – вздохнула, устало потерев виски, – но я всегда думала, что после потери Искры спутник умирает...

– Мёртвое не воскресить, а мой Файсаль живее всех живых, – усмехнулся маг, а с потолка, словно подтверждая его слова свесился огромный паук, – хотя меня потрепало намного сильнее твоего.

Дагман неожиданно расстегнул запонку на левом рукаве и закатал его до локтя, демонстрируя кошмарные, уродливые шрамы, напоминающие извивающихся змей.

– Не мне тебе рассказывать, после какого проклятья остаются такие «подарки», – скривился маг, заметив мой ошарашенный взгляд, – знаю, что после такого не выживают. А я выжил, – паук шагнул ко мне и, перейдя на заговорщический шёпот добавил, – а затем вернул Файсаля и уничтожил тех, кто сделал это со мной.

Мне бы хоть что-то ему ответить, но от избытка чувств удалось лишь икнуть и нервно кивнуть...

По комнате эхом разлился тихий шелестящий смех, а я как завороженная продолжала смотреть на чернильные узоры, блуждая по ним взглядом, словно по бесконечному лабиринту.

– Я расскажу, как возвращал Тень, – едва слышно добавил Дагман, – хотел послать Сантьяго куда подальше с этой просьбой, но он оказался слишком настойчив. Гордись, ведьма. Ты будешь первой, кто услышит эту историю.

Файсаль тенью скользнул по потолку, погасив свечи. И теперь комнату освещали лишь отблески затухающего заката, просачивающиеся сквозь тончайший шёлк занавесок.

Паук не любил магическое пламя, и теперь я знала почему...

«Огонь Иррады» не щадил никого. Это проклятье убивало жертву за несколько часов, парализуя, выжигая изнутри магические каналы, а затем - выпивая душу и жизненную силу.

Несколько часов боли, агонии и безысходности, если никто не сжалится и не добьёт несчастного раньше времени...

Самая страшная пытка из всех возможных. Запрещённое заклинание, после которого не выживают.

Но Дагман и здесь доказал, что для него нет ничего невозможного.

– Я польщена и безгранично благодарна за оказанное доверие, – прошептала, почтительно поклонившись магу, – понимаю, что разговор предстоит неприятный...