Тошнота подкатила к горлу.

Я зажала рот рукой, пытаясь не блевать.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться. Не сейчас.

Снаружи раздался голос:

– Эй. – Лис. Осторожно. – Ты… ты кричала. Долго. Говорила что-то про иллюзию, про сломанное… Что он с тобой сделал?

Голос сорвался. Он стоял у входа, но не заходил – железные гвозди не давали.

Я вытерла лицо рукавом – мокрое от пота и слёз, которые всё же пролились.

– Показал, – прохрипела я, горло болело, словно я действительно кричала часами. – Показал, что будет, если проиграю.

Молчание.

– И?

– И я сломала его сон. – Голос дрожал. – Изнутри. Разрушила иллюзию силой воли.

Тишина стала абсолютной.

Потом Лис выдохнул – долго, потрясённо.

– Ты… что? – Голос был хриплым. – Повтори. Ты сломала сон Морфроста?

– Да.

– ИЗНУТРИ?

– Да!

Молчание длилось вечность.

Потом он засмеялся – но смех был потрясённым, почти истеричным.

– Боже мой. – Он ударил кулаком по камню. – Боже мой, боже мой…

Он начал метаться перед входом.

– Ты понимаешь, что это значит?! – В голосе звучало возбуждение, смешанное с ужасом. – Никто… НИКТО не делал этого за тысячу лет!

Он остановился, уставился на вход в расселину.

– Ты не обычная. Совсем не обычная. – Голос стал тише, благоговейнее. – Сильная воля. Невероятно сильная. Такие рождаются раз в столетие. Может, реже.

Я вылезла из расселины, взяла рюкзак.

Лис смотрел на меня так, словно видел впервые.

– Он в шоке, – прошептал он. – Представляю, какой шок. За тысячу лет власти над снами никто не смог противостоять ему изнутри.

Он подошёл ближе, но остановился в нескольких шагах – уважительное расстояние.

– И он узнал, что ты не обычная добыча. – Голос потемнел. – Завтра он придёт снова. И будет… осторожнее. Изощрённее. Он будет изучать тебя.

Холод пробежал по спине.

– Слушай, – голос Лиса стал решительным. – До Пограничья отсюда ещё сутки, если идти в обход. Может, полтора дня. Но…

Он замолчал, явно что-то обдумывая.

– Что "но"? – Я поправила лямки рюкзака.

– Есть короткий путь. – Лис нахмурился, глядя на восток. – Через Мёртвый Лог.

В его голосе прозвучало что-то тёмное, настороженное.

– Насколько короткий?

– Два часа. – Он посмотрел на меня. – Вместо целых суток.

Я замерла, переваривая услышанное.

Два часа против суток.

Ещё одна ночь здесь, в его власти, с новыми метками на коже – или риск.

– Расскажи про это место.

Лис присел на валун, лицо стало мрачным.

– Мёртвый Лог – это место, где деревья умерли, но застряли между жизнью и смертью. – Голос стал тише, осторожнее. – Они голодные. Постоянно. Питаются всем живым, что попадает туда.

Он показал на землю.

– Корнями. Чувствуют вибрации, когда кто-то идёт. Хватают, тащат под землю, медленно высасывают жизнь. Дни. Недели. Пока не останется ничего, кроме костей.

Холод пополз по спине.

– Звучит как самоубийство.

– Может быть. – Он поднял глаза, посмотрел на меня серьёзно. – Но знаешь, что самое интересное? За три столетия через Лог прошло всего несколько существ. И знаешь, что у них было общего?

Я покачала головой.

– У них был проводник. – Он постучал себя по груди. – Тот, кто знал путь. Знал, где можно наступать, а где нельзя. Где деревья спят глубже, где корни медлительнее.

Лис поднялся, сделал шаг ближе.

– У них был я. – В голосе зазвучала гордость, смешанная с безрассудством. – Я изучал Лог полвека. Знаю каждый корень, каждое дерево. Могу провести.

– Или сгубить нас обоих.

– Может быть. – Он ухмыльнулся, и в улыбке читался азарт. – Но разве это не интереснее, чем день ползания по болотам с утопленниками?

В его янтарных глазах плескалось что-то дикое, жаждущее риска.

– К тому же, – добавил он тише, – ещё одна ночь здесь означает ещё одну ночь с ним. А теперь, когда он знает, что ты особенная…

Голос повис в воздухе, не договаривая угрозу.

Я коснулась шеи, где новые узоры инея всё ещё горели.

Ещё одна ночь снов. Ещё одна ночь унижений. Ещё больше меток.

И теперь он будет осторожнее. Изощрённее.

К четвёртой ночи от меня может ничего не остаться.

Но Мёртвый Лог…

– Если мы не пройдём? – прошептала я.

Лис пожал плечами с показной лёгкостью, но глаза оставались серьёзными.

– Тогда станем частью леса. Наши лица присоединятся к тем, что уже там. – Он наклонил голову. – Но если пройдём…

– Два часа до Пограничья.

– Где он не сможет прикоснуться к тебе. – Кивок. – Ни снов. Ни меток. Ни прикосновений. Ничего.

Я стояла, взвешивая.

Смертельный риск против гарантированных пыток.

Мучительная смерть против медленного разрушения души.

Страх боролся с отчаянием в моей груди, сжимая рёбра, мешая дышать.