Долгое молчание. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди, изучая меня. Мышцы на руках напряглись, проступили под загорелой кожей. Потом медленно, очень медленно, улыбнулся. Но улыбка не коснулась глаз – они остались холодными, полными старой, выдержанной ненависти.

– Умнее, чем я думал. – Кивнул, почти с уважением. – Да. У нас с ним личные счёты. Очень личные.

Он подошёл ближе – медленные, обдуманные шаги. Доски скрипнули под босыми ногами.

– Морфрост убил кое-кого. – Голос стал жёстче, каждое слово точное, как удар ножом. – Очень важного для меня. Сто лет назад. Во время последней войны между нашими Дворами.

Ненависть вспыхнула в зелёных глазах – яркая, почти физически ощутимая.

– И с тех пор я ищу способ причинить ему боль. – Руки сжались в кулаки. – Настоящую боль. Не просто досадить. Не просто унизить. Сломать.

Воздух в комнате будто сгустился, стал тяжелее.

– А ты… – Взгляд скользнул по мне оценивающе. – Ты – его добыча. Его охота. Его одержимость.

Шаг ближе.

– Он хочет тебя. Очень сильно. Я вижу это по меткам. – Палец ткнул в сторону моей шеи. – Так сильно метят только тех, кто действительно важен. Кто занял место в мыслях, под кожей, в самом сердце магии.

Улыбка стала хищной.

– И если я заберу тебя. Сделаю своей. При всём дворе. Публично. – Глаза загорелись предвкушением. – Это причинит ему боль. Ярость. Унижение, которое он будет помнить века.

Он наклонился, губы почти коснулись моего уха. Дыхание обожгло кожу.

– Ты – оружие. Идеальный способ отомстить. – Прошептал. – Вот зачем ты мне. Прямо. Честно. Как ты и просила.

Отстранился, посмотрел в глаза. В зелёных глазах плескалось торжество – он наслаждался моментом признания.

– Но это не значит, что я буду жесток с тобой. – Голос стал мягче. – Наоборот. Чем лучше тебе будет у меня, тем сильнее будет его боль. Понимаешь?

Рука коснулась моей щеки – тёплая, почти нежная.

– Чем счастливее будешь выглядеть. Чем больше будешь улыбаться при моём дворе. Чем очевиднее будет, что ты ВЫБРАЛА меня вместо него… – Улыбка. – Тем больнее ему будет.

Мурашки пробежали по коже. Не от удовольствия. От ужаса понимания.

– Ты… ты используешь меня. – Голос сорвался.