— Ладушки, — игнорируя брата и обращаясь только к огню, выдохнула я, поднимаясь, чтобы разговаривать с ним на равных. — Если ты любишь публику, будет тебе разбор полётов при свидетелях.

— Алессаль, — начал брат с явным предостережением в голосе, но сейчас я была целиком и полностью сосредоточена на куда более важном собеседнике.

Шагнула впритык к полыхающему столу, со всей силой треснула кулаками по поверхности.

— Что ты себе позволяешь?! — рявкнула недовольно. Пламя застыло, не понимая, что происходит. Ну ничего, сейчас я всё разжую: — Ты, мой дорогой Огонёк, сильный, мощный, умный, красивый и вредный. Как я, кстати. Но ты забываешь главное — мы команда. А в команде действуют сообща, а не тянут одеяло на себя. Сейчас ты показал себя, как плохой командный игрок и лишился преимущества в нашем тандеме, — с нотками учителя физкультуры его же и процитировала. — Сворачивайся, завтрак для тебя окончен. И хорошенько подумай над своим поведением до следующей встречи.

Пламя взревело, рвануло на меня, обдавая жаром, обнимая, погружая в эпицентр, лишая кислорода.

А, это я затаила дыхание. Нет, ну оно меня точно не обидит и не обожжёт. Не может, ведь я — носитель. Значит, запугивает. Показывает, кто главный.

Огонь согласно рыкнул, взвился над головой снопом искр.

Такие они наивные в этом мире. Не знают, что женщины мягкие и нежные только на ощупь, внутри у каждой стальной стержень, запас прочности и вредности.

Хмыкнула, показывая Огонёчку, что кое–кто здесь размечтался. Я темноты боюсь, а не огня, на котором можно пожарить сосиски и шашлык, с помощью которого можно осветить путь. Да это идеальная для меня стихия! А то, что живая, так… У каждого свои недостатки!

Сделала глубокий вдох, позволяя живому огню проникнуть в тело, туда, где он и должен ждать, пока не позову. Нос защекотало, и я чихнула.

— На счастье, — произнёс Рагнар традиционную в Эрмиде фразу.

— Спасибо, братик, — с улыбкой ответила ему, хотя всё ещё стояла, объятая вредным и недовольным пламенем. Притом отчётливо ощущала каждую эмоцию своего «постояльца», хотя мы ещё не сдружились. — Не знаешь, мне долго так ходить? Эффектно, конечно, но жарковато.

— Без понятия, — ответил Рагнар по–человечески. — Обычно подобного с магами не происходит, они не позволяют себе лишнего.

Посмотрела на довольного родственника. Ну что за человек? Я спалила его стол, провоняла горелым все комнаты, сама стою как человек–факел…

— Кстати! — с воодушевлением протянула, потирая руки. — А если я сейчас под защитой живого огня, мы можем спуститься вниз и там позавтракать? Меня никто не украдёт! А по столам он уже не поползёт — наелся.

Пронзённый в самое сердце стрелой женской логики мужчина окаменел.

— Э–э–э…

— Нет, ну а что? Огонёк уже получил свой хлеб, теперь ему нужны зрелища, а я омлетом не наелась. Не будем ведь мы целый день мучиться, — заявила, хлопая ресничками в сторону мужчины.

В следующее мгновение рыжее марево испарилось и я смогла вдохнуть наполненный запахом палёной древесины воздух. А мой вредина–огонёк примостился на правом плече, выражая готовность быть паинькой.

— Глазам не верю, — пробормотал Рагнар едва слышно.

Я посмотрела на огонёк и подмигнула. Мой «попугай» важно кивнул в ответ.

— Пойдём, мой хороший. С тобой я теперь могу разглядывать кого угодно, даже вампиров, — произнесла, обращаясь к застывшему на плече «пассажиру». — Только я здесь недавно, ничего не знаю, ты за мной присматривай тоже. Будем дружить, да? — И добавила громким шёпотом: — И против Рагнара тоже.

Огонёк важно кивнул.

Глава 8

К моему разочарованию в кафе при отеле никого не было. Уходить я не торопилась, вдруг постояльцы ещё спят и есть шанс встретиться хотя бы с эльфом, потому выбрала место у окна и сделала заказ.

Рагнар молча сидел рядом, но смотрел так ехидно, что хотелось провалиться сквозь землю.

Мне подали завтрак, Огоньку принесли специальную чашу с маслом, в которую он радостно плюхнулся, выбросив сноп искр, и начал плескаться, явно наслаждаясь утром.

— Ну давай, расскажи мне, что я сделала не так, — буркнула, подняв взгляд на Рагнара.

— Леди не принимают пищу в общем зале, для этого есть специальные кабинеты, не выбирают место у окна, это небезопасно, не запугивают окружающих живым огнём, — перечислил братец, делая глоток чая из моей чашки.

— А, то есть я не сделала ничего плохого, — легко отмахнулась от обвинений и предложила Огоньку кусочек сосиски. — Будешь? Или ты не любишь мясо? Это лучшие сосиски в моей жизни, клянусь.

Хозяин заведения прижал руку к груди, растроганный моей похвалой, а Огонёк переместился к угощению и снял пробу. По крайней мере именно так я расценила почерневший край.

— Не нравится? — спросила шёпотом.

Ответил он по–мужски — слопал не только ту часть, что я ему предложила, но и содержимое тарелки.