Хотелось выругаться. Громко и неприлично. Но таким как Корф не стоило показывать слабость — растопчет и глазом не моргнет. Да и кто мог ждать подобного от какой-то серой мыши в огромных круглых очках?

Дракон терпеливо молчал, продолжая внимательно наблюдать за мной. А я не нашла ничего лучше, как выпалить:

— Я совершенно не виновата в том, что произошло на арене, и заслонку поставила правильно. Там было нестабильное поле!

— Это ты в учебнике прочитала, да? — хмыкнул дракон, вновь откидываясь на спинку стула и делая очередной глоток из термоса. — И заклинания по учебнику учила, не так ли?

— Разумеется.

— Боевая магия не терпит сухих цифр и расчетов.

— Серьезно? Любая магия требует расчетов и цифр. Иначе легко ошибиться и провалиться в раскол, — возразила я.

— Это тебя на факультете артефакторики учили?

В его голосе звучало столько ехидства, что у меня пальцы начали зудеть от желания схватить чашку с недопитым чаем и швырнуть в мага.

— Что поделаешь, — с улыбкой отозвалась я, — нас на факультете артефакторики действительно учат работать головой, а не мышцами, как на вашем боевом факультете.

Дракон слегка обалдел от такой наглости. Застыл, не донеся термос до губ. В глубине янтарных глаз полыхнуло такое пламя, что я трижды успела возненавидеть свой длинный язык, который приносил мне одни лишь неприятности. Тем временем Корф медленно поднялся, взял термос и неспешно, четко выговаривая каждое слово, произнес:

— Допивай свой чай. Через двадцать минут жду тебя на арене.

— Но…

— И очень советую не злить меня, Уайт.

— Зачем тебе все это? — вскочив, горячо зашептала я. — Вот только не надо рассказывать мне про скуку! Дело в другом.

Корф смотрел на меня секунды три, а потом равнодушно выдал:

— Я просто хочу сделать тебе больно, Уайт. А арена для этого идеально подходит. Двадцать минут. Время пошло.

Глава 3

Хантер

Все с самого начала пошло не так.

Совсем!

Согласно его идеальному плану, эта Уайт должна была прыгать от счастья от одной только мысли, что дракон удостоил ее вниманием, радоваться и соглашаться на все. А она… это лохматое чудо в тапочках с зелеными мордами драконов и нелепом халате, из-под которого торчали тощие ноги… она не то, что не радовалась… она посмела ему отказать! Ему! Хантеру Корфу! Будто одной Ливаны ему было мало!

Может, его прокляли? Ну а что? Приворотные зелья ведь подливали и не раз. Дуры безграмотные, которые не учили теорию. Драконов никакие зелья не брали, ни ядовитые, ни приворотные. Может, кто от досады решил проклясть? Иначе как объяснить эту харгову ерунду, что творилась в его жизни?

Хотя, может, всему виной эта… ненормальная девица в огромных очках и с толстой седой косой.

Дракон уже успел навести справки, узнать об этой лучшей студентке потока, заучке, настолько влюбленной в свои винтики, шестеренки и магические руны, что не замечала ничего вокруг.

И образ, который сложился в голове, совершенно не вязался с этим чудом, что посмела спорить с ним и отвергать помощь.

Пришлось опуститься до шантажа.

Гордился ли он этим? Нет. Но раз подружиться не получилось, будем действовать другим путем.

Огненный дракон стоял в центре арены, убрав руки в карманы штанов, и ждал. На каменной стене висели огромные круглые часы, и Корф внимательно следил за большой минутной стрелкой, которая делала один круг за другим, отсчитывая время.

Пошла девятнадцатая минута отведенного времени.

Успеет или нет?

Хантер даже не знал, чего хотел больше: чтобы Уайт явилась или отказалась. В голове одно за другим вертелись всевозможные виды наказаний. Весьма соблазнительные, между прочим.

Громко хлопнули двери и послышались быстрые, решительные шаги.

«Успела», — мысленно усмехнулся дракон и медленно повернулся.

Мышь была зла. Настолько зла, что голубые глаза за огромными стеклами очков метали молнии. Губы поджаты, спина прямая, а подбородок упрямо вздернут, давая понять, что его мелкая хозяйка даже не думала признавать свое поражение.

«Нет, не мышь, боевой бурундук, — неожиданно развеселился Хантер, слегка склонив голову на бок. — И кто, во имя Светочей, назвал эту девчонку заурядной? В ней же загадок больше, чем в ольманской шкатулке с секретами».

— Я пришла, — заявила она, продолжая крепко сжимать ручку висевшей на плече сумки.

— Вижу, — усмехнулся Хантер, нарочито медленно изучая девчонку, из которой ему предстояло сделать королеву.

«И где была моя голова, когда я на это соглашался?!»