Во время учебы самого Лероя несколько девушек так и сделали — вышли замуж и забрали документы.

— Не уверен, но чувствую, что неспроста ее подруги забили тревогу. Поможешь, Ричард? Скандал в академии в самом начале учебного года ни к чему.

— Помогу. А оповестить полицию все же стоит. И потом, Питер, проверили дом девушки? Вдруг ей удалось незаметно улизнуть? Свидания, о котором не знают лучшие подруги, никто не отменял.

— Нет еще, я завален делами поступивших, но займусь немедленно. Краус небогата, но с хорошим потенциалом магии, и я даже не пойму, куда она могла деться. 

— Дашь разрешение на доступ в ее комнату?

— Непременно. Буду рад, если ты облегчишь мне эту часть работы. И знаешь, я не зря взял тебя в академию, как чувствовал, что пригодишься не только в качестве магистра.

— Пифием, случайно, не подрабатываешь? — хмыкнул инквизитор, но вышло невесело. — Если пронюхает желтая пресса, горячо будет всем.

— Сплюнь, — искренне согласился Портер.

— Вот еще, плеваться в кабинете ректора! — возмутился Морган и наконец-то проявился. — Вы бы лучше по дереву постучали, чем безобразничать.

Не сговариваясь, Портер и Лерой побарабанили пальцами по столешнице, а старый мужчина в ответ кивнул и удовлетворенно задрал свой прозрачный нос.

***

Кэтрин Бренд

Я вернулась к себе в полном смятении чувств. Лерой оказался не таким заносчивым, как мне увиделось в первый раз, а еще он улыбался, и делал это совершенно искренне, что сбивало с толка. Где раздутое драконье самомнение и ненависть к девице, из-за которой он лишился кучи денег? Правда, мужчина не преминул напомнить, что было бы, откажись он погасить долг за моего отца, из-за чего мелькнуло желание уколоть родителя и Лероя. Только я хоть и понимала правдивость сказанных драконом слов, но близко к сердцу не приняла. У отца нет чувства меры и совести, вот к нему и претензии. А еще к мачехе, которая поддерживала все начинания мужа и имела свободный доступ к их семейному счету.

С огромным облегчением я сгрудила учебники на стол и осмотрелась. Все на своем месте, порядок полный, так чем бы мне заняться? Я потерла запястья, пытаясь размять их после переноски книг, и взгляд сам собой упал на то место, где еще недавно красовалась печать. Кикиморе я не доверяла с первого дня и сейчас чувствовала, что избавление от метки только к лучшему.

Пока вспомнила, решила написать письмо бабуле. Рассказать про книги и про шустрого дракона, который теперь тоже в академии и при виде меня ни слова не упомянул про свадьбу. На несколько минут задумалась, стоит ли говорить про Ричарда Лероя. А потом решила, что такое скрывать ни к чему. Это важный момент, и бабушка должна про него знать.

Записка получилась почти на страницу, и я, пририсовав в конце сердечко, сложила лист в несколько раз и засунула его в почтовую шкатулку. После чего потянулась к учебнику, лежавшему сверху стопки книг. Успела пролистать несколько страниц, когда почтовик пиликнул, оповещая о получении нового письма.

Ответ от бабули был не слишком длинным, но содержательным, и, прочитав его, я встревожилась. Ба отчего-то радовалась гневному письму отца, которое он прислал сегодня утром. Подробности я так и не узнала, но поняла, что в нем нет ничего приятного. Лорд Генрих Бренд мог быть мстительным, если его что-то не устраивало.

Бабушка сообщила, что собирается в столицу вместе с Динаром Лукаром и они непременно меня навестят. Планируют сделать это на второй учебный день, чтобы не отвлекать меня.

Я порадовалась за родственницу, а шкатулка снова пиликнула. Наверное, ба что-то забыла рассказать, а скорее, дать какие-нибудь наставления. Но нет, ситуация оказалась не радужной, а желающей прочитать мне нотацию была мачеха. На всякий случай я повертела бумагу. Как смогла, проверила ее на наличие заклинаний, ведь с этой дамы станется подсунуть мне какую-нибудь гадость. Затем принялась читать:

«Кэтрин Бренд, мерзкая девчонка, как ты могла так с нами поступить? Твой отец со вчерашнего дня при смерти, едва дышит, ничего не ест и не пьет, а врачи запретили ему вставать. Срочно приезжай, может быть, успеешь вымолить у Генри прощение».

Написанное сквозило резкостью, и даже не мелькнуло намека на нормальное обращение. Само собой, воображение нарисовало картинку, где я, вся в слезах и шмыгая носом, стою на коленях у постели родителя и пытаюсь произнести какие-то слова. Однако даже фантазии отказывались выдать что-нибудь вразумительное и с раскаянием.

Подозрительное послание!

Письмо от мачехи я отложила и снова взяла бабушкино, еще раз перечитала его. Сразу наткнулась на упоминание, что отец прислал ей свою гневную записку сегодня утром. Получается, родитель при смерти только на бумаге? Как я и думала, мачеха попыталась меня обмануть, чтобы я сама прискакала в их дом и попросила ускорить свадьбу с драконом.

Ну уж нет, никуда я не поеду. И ответ писать тоже не стану.