— То-то же! Больше не гневи меня, женщина, — пригрозил мужик.

Окатив меня недовольным взглядом, отошел от меня. Начал копаться на стеклянном прилавке, где лежали две бумажные коробки и рассыпан чай.

— Собери тут все по-быстрому, Наталья, пока покупатели не пришли, — приказал он, обернувшись ко мне. — И, как я и сказал, вот этого чаю дешевого треть коробки насыпь, а только потом китайского, из этого мешочка. Поняла, что ли?

— Да, — кивнула я, видя, что на коробке, которую надо было засыпать, написано: «Китайский чай. 1 сорт. Ароматный, терпкий».

Похоже, я работала в этой чайной лавке, продавала чай?

— Вот это дело. А то начала пререкаться со мной. Не буду да не буду этого, — передразнил он меня.

— Я все сделаю, как вы говорите, — ответила я, подходя к купцу, и чуть помотала головой: она до сих пор чуть кружилась.

— Умница, — заявил он вдруг как-то по-доброму. — Смотри, Наталья, только перед тем, как закрыть коробку, все встряхни, перемешай, чтобы непонятно было, что не весь он китайский.

— Хорошо.

Я, как глупая кукла, со всем соглашалась, потому что жаждала, чтобы этот мужик оставил меня в покое. Мне надо было остаться одной и поразмыслить над всем, что сейчас со мной происходило.

Я начала осторожно собирать салфеткой рассыпавшийся чай в коробку.

Вдруг купец оказался около меня и тихо на ухо прошептал:

— Ты же понимаешь, Наталья Алексеевна, если не подмешать-то к дорогому чаю дешевый, так и прибыли не будет. По миру пойдем. Так что давай, не кобенься больше и делай, как я велю.

Ясно. Похоже, этот хитрый господинчик втихушку подсыпал в китайский чай какой-то дешевый, и, видимо, чтобы покупатель не понял этого, он перемешивал его. А хозяйка моего тела, видимо высказала недовольство по этому поводу. Они с скупцом, повздорили, да так, что даже чай рассыпали по прилавку. А потом он ударил ее в плечо, а она стукнулась головой о шкаф и потеряла сознание. И после этого в ее тело попала я.

В этот момент в залу из боковой дверцы заглянул какой-то парень, усатый и тоже с зализанными волосами.

— Матвей Гаврилович, там сахарные головы подвезли, куды разгружать? — громко спросил он.

Купец мигом обернулся к нему.

— Сейчас, иду! — ответил он, обернувшись ко мне, добавил: — Так, Наталья, ты пока одна здесь управляйся. Потом Иринка вернется с рынка, поможет тебе.

Мужик быстро ушел в боковую дверцу за парнем, а я начала снова оглядываться. Так и не могла прийти в себя от всего, что со мной случилось.

..

...

Глава 3

Я снова огляделась вокруг. Довольно большой зал с небольшими окнами, всё расставлено по полочкам, подписано. Надо тут всё изучить, если мне придется здесь остаться. Ведь похоже моя душа основательно поселилась в этом теле.

Покупателей не было, и я была удивлена этим, хотя время вроде было утро.

Голова так и раскалывалась от боли. Я невольно нащупала пальцами большую шишку на голове, посмотрела на руку — на ней осталось немного крови. Понятно. Неудивительно, что голова так болела, у меня открытая рана на голове!

Этот усатый мудак, видимо, хорошо «приложил» меня о шкаф.

Надо немедленно промыть рану хотя бы. Конечно, лучше ещё обработать чем-то дезинфицирующим, но где искать лекарства в этой лавке? Может быть, кто-то тут ещё есть, кроме вредного купца? Я прошлась по залу и обнаружила ещё одну дверцу за шторами. Приоткрыла её и выглянула. Она вела в просторный коридор, а далее виднелась некое помещение и ещё одна дверь на улицу, похоже задний вход в лавку.

— Извините! Здесь есть кто-нибудь?

Мне не ответили. Я выглянула в коридор, озираясь по сторонам, прошла дальше.

Решила быстро промыть рану и вернуться обратно в зал, пока не вернулся злой купец или не пришли покупатели. А ещё было бы чудесно найти хотя бы зеркало и посмотреть на себя. Я уже видела, что фигура моя среднего роста и стройная, несмотря на выпуклый живот. А длинные волосы совсем не того оттенка, что были у меня в прежнем мире.

Я вошла в небольшую комнату, похожую на кухню, и увидела девочку лет восьми. Она была худенькой, в простом тёмном платье и порванных чулках на коленке. Её большие глазёнки испуганно уставились на меня, и она прямо отпрыгнула от стола.

— Маменька, только не гневайтесь, пожалуйста! — залепетала девочка.

— За что же? — удивленно спросила я, проходя дальше.

Оглядела девочку. Она назвала меня мамой. Значит, про этого ребёнка говорил Матвей Гаврилович. Так значит у меня их двое. Эта худенькая прелестная девчушка и тот малыш, что в животе. Ладно, пока терпимо.

— За то, что я пирожок без спросу взяла. Я очень есть хотела.

Действительно на столе стояла большая миска, накрытая чистой тряпицей. Девочка попятилась от стола в угол, боязливо смотря на меня.