— Слышал, как его называли мусорным баком. Но это несправедливо по отношению к мусорным бакам. Они могут вонять, зато не швыряют своё омерзительное содержимое в окружающих. Не отравляют всё и всех вокруг.

— Раньше вы говорили, что причиной похищений и взрыва могла быть гомофобия. Но не сказали, чей именно это был мотив. Возможно ли…

— Что за этим стоит Ранзак? Более чем возможно. Ненависть к ЛГБТ-сообществу — одна из его очаровательных особенностей. Она так и сочится из него. И так было всегда.

— Он не стал придерживаться таких взглядов недавно, чтобы понравиться определённой группе избирателей?

— Боже упаси! Это неотъемлемая часть его злой, склонной к издевательствам натуры. — Клейборн разжал руки, наклонился вперёд и пристально посмотрел на Гурни. — Вы так и не поняли, да?

— Чего я не понял?

— Дон Ранзак — зло во плоти. В нём нет ничего хорошего. Ни капли доброты или великодушия. Если бы у меня хватило смелости… я бы вбил ему кол в сердце.

Рука Клейборна, лежавшая на столе, дрожала.

Судя по навигатору, от «Трёхцветного кота» до дома Ранзака было около девятнадцати километров, дорога должна была занять пятнадцать минут. Гурни использовал поездку, чтобы разобраться в недавних событиях и найти другое объяснение, отличное от версии Клейборна. Ничего не получалось, отчасти из-за двух обстоятельств, мешавших сосредоточиться.

Во-первых, бородатый мотоциклист, которого Гурни уже не раз замечал за собой. Стоило Гурни прибавить скорость, как мотоцикл ускорялся. Он сбавлял ход — и мотоцикл замедлялся. Когда Гурни съехал на обочину, мотоциклист промчался мимо и скрылся за следующим холмом.

Во-вторых, на мысли Гурни падала тень открыто высказанной Клейборном ненависти к Ранзаку — ненависти настолько сильной, что тот готов был его убить.

К тому же события, которые Гурни перебирал в памяти, плохо согласовывались друг с другом. Его никогда не пугала необходимость складывать дело из кусочков самой причудливой формы, но эти кусочки словно принадлежали разным головоломкам. Он снова пришёл к тому предостережению, которым поделился со Стюартом Уилмотом. Возможно, единого объяснения не существовало. Возможно, не было одного злодея, виновного во всём. Возможно, попытки отыскать единственное решение ни к чему не приведут.

Но и такое объяснение казалось ему неубедительным.

Во всём этом хаосе, охватившем Гладстон, что-то было не так.

Навигатор объявил о прибытии. Перед Гурни начиналась безукоризненно ухоженная гравийная дорожка. У въезда стоял латунный столбик с гравированной табличкой, окружённый квадратной клумбой фиолетовых ирисов.

На табличке значилось: «Ранзак ренессанс корпорейшн».

Гурни свернул на дорожку и по пологому склону поехал через рощу сахарных клёнов площадью в несколько гектаров. Лес уступил место лугу с полевыми цветами, во много раз более обширному, чем за «Трёхцветным котом». За лугом дорога круче спускалась к участку свежескошенной травы, похожему на поле для гольфа. На дальнем краю стояло здание, напоминавшее роскошный отель.

Дорожка, которая, как понял Гурни, была подъездной аллеей Ранзака, у конца раздваивалась и огибала клумбу разноцветных тюльпанов, обрамлённую невысокой живой изгородью из самшита. Между тюльпанами и домом устроили просторную стоянку.

Едва Гурни вышел из машины, массивная входная дверь дома, похожего на отель, распахнулась. Дон Ранзак вышел на широкое каменное крыльцо. Расправленные плечи, безупречно сшитые спортивный пиджак и брюки, приподнятый подбородок и броские золотые часы говорили о власти, богатстве и уверенности в себе.

Власть и богатство не вызывали сомнений, но Гурни подумал, что само старание выглядеть уверенным подрывает впечатление подлинной уверенности. И всё же недооценивать этого человека не следовало.

— Мистер Гурни, — произнёс Ранзак звучным баритоном, в котором теперь не было деревенской грубоватости, слышавшейся на дебатах в муниципалитете. — Рад, что вы приехали.

Руки для приветствия не протянул ни один из них. Ранзак, демонстрируя вызывающую гордость под видом небрежности, повёл гостя в просторную прихожую, напоминавшую атриум. Её освещало огромное окно в крыше — больше любого, что Гурни когда-либо видел. Следом за ними снаружи потянуло характерным запахом самшита.

Проходя мимо открытой двери небольшой комнаты у входа, Гурни успел разглядеть нечто похожее на систему видеонаблюдения с целым рядом мониторов.

Заметив, куда смотрит Гурни, Ранзак пояснил: — Эффективнее заборов. Дорого, но оно того стоит. Особенно сейчас, когда Уилмот подстрекает этих чокнутых защитников деревьев.

Он пошёл дальше, потом остановился, словно хотел подчеркнуть новую мысль. — Но знаете что? Все эти камеры вокруг моих владений — лишь запасная линия обороны. А что защищает меня на самом деле, как вы думаете?

Гурни догадывался, но участвовать в этой игре не хотел. — Понятия не имею.

— Мои сторонники. Люди, которые хотят того же, что и я. Которые ценят всё, что я для них делаю. Вот моя настоящая защита. Они разберутся с безумцами, которые пытаются нас остановить.