Локвуд сердито подалась вперёд. — Надо быть полным идиотом, чтобы не увидеть связи между тем, как я днём ездила на пикапе перед полицейским участком, и тем, что вечером его взорвали!

Чем сильнее она распалялась, тем тише говорил Гурни. — Связь может быть не такой прямой, как вы представляете. Не обязательно это ответный удар.

— Ничего не понимаю.

— Я согласен, что самое простое объяснение часто оказывается верным. Но если слишком рано увериться в своей правоте, это может обернуться катастрофой. — Он решил сменить тему. — Скажите, вы замечали сегодня кого-нибудь возле своего пикапа?

— Вроде нет.

— Вы хоть ненадолго оставляли его там, где не могли видеть?

— Нет. Хотя… ненадолго, за предвыборным штабом. Я зашла подзарядить телефон.

— Кто ещё там был?

— Кое-кто из тех, кто сегодня здесь, добровольцы, которые приходят помогать на несколько часов, курьеры с обедами, доставщики посылок. К тому же стоянку никто не охраняет, любой мог зайти с улицы. Мы вообще делим её с соседним рестораном. Тот, кто прицепил эту штуковину к моему пикапу… да им мог оказаться кто угодно в Гладстоне.

— Помимо политической неприязни, вы можете назвать кого-нибудь, кто захотел бы напасть на вас?

Она глубоко вдохнула, раздула щёки и медленно выпустила воздух. — Мир полон засранцев, и Гладстон не исключение. Но если вы спрашиваете, знаю ли я кого-нибудь, кто ненавидит меня настолько, что готов на подобное, и у кого хватит смелости и средств это устроить, — кроме Дона Ранзака и начальника полиции Траутмана, таких людей я не знаю.

Гурни хотел бы задать ей ещё несколько вопросов, но до приезда Хоскинса оставалось всё меньше времени, а поговорить хотелось с как можно большим числом присутствующих. Он поблагодарил Локвуд и вернулся к заметно нервничавшей группе в общей комнате. Никакого порядка опроса он не придумал, поэтому обратился к тому, кто стоял ближе всех, — художнику, устраивавшему арт-акции, с диковатым взглядом, курчавыми волосами и нелепым именем Оливер Банни. Гурни пригласил его в кабинет.

Банни с воодушевлением сообщил, что Тайсона Грока однажды арестовали за поджог, а значит, он наверняка станет главным подозреваемым в сегодняшнем пожаре. — Поджог, знаете ли, не просто преступление. У него психологические корни. По сути, психическое расстройство. Иногда даже с сексуальной составляющей. — Он посоветовал Гурни прочитать об этом в справочнике психических расстройств.

Следующими были три сестры, которые настояли, чтобы их опрашивали вместе. Нападение на стоянке они считали предсказуемым усилением местной враждебности к коммуне «Синяя моль». — Наша коммуна — это принятие и любовь. Ненависти становится всё больше, и мы её естественная мишень.

Затем Гурни поговорил с Йомо Бернштейном, автором книги «Целительная сила хайку». Тот назвал Дона Ранзака воплощением зла — человеком, подстрекающим невежественных сторонников к насилию, кукловодом из преисподней.

— Так устроен мир, так устроено наше больное общество, — произнёс он с возвышенной печалью. — Сильные манипулируют слабыми и невинными ради своей выгоды. То, что они называют «лидерством», на самом деле жестокое обращение с детьми.

Когда Бернстайн перешёл к рекламе своего семинара об успокаивающем действии стихов из семнадцати слогов, Гурни поблагодарил его и отправился к Джастину Клейборну. Он провёл Джастина в кабинет и предложил сесть в кресло, но тот остался стоять: ему не терпелось высказать своё мнение, а от волнения он не мог усидеть на месте.

— Не надо быть гением, чтобы сложить два и два. Сначала похищают Иви. Теперь поджигают пикап Арбор. Спросите себя: что общего у Иви и Арбор? Всё просто. Обе — лесбиянки, которые открыто говорят о своих взглядах и не намерены терпеть диктат мужчин-гетеросексуалов у власти. Вот о чём эти нападения: о ярости уязвлённого патриархата. Именно на этом играет Ранзак. Посмотрите, кто его поддерживает: жующие табак тупицы и евангелисты, ненавидящие геев и отчаянно стремящиеся указать женщинам их место, чтобы самим чувствовать себя хозяевами положения.

После такой энергичной и злой тирады ненадолго воцарилась тишина. Гурни нарушил её вопросом: — А как насчёт Кэй Элиот?

Джастин недоумённо моргнул. — В каком смысле?

— Вы объясняете исчезновения тем, что Иви и Арбор — лесбиянки. Как в эту схему вписывается Кэй Элиот?

Джастин нарочито высоко поднял бровь. — Только не говорите, что вы настолько наивны и считаете брак прививкой против собственной природы.

— Значит, вы полагаете, что она тоже лесбиянка и её ориентация объясняет исчезновение?

— Похищение. Точность терминов необходима для ясного мышления. Иначе мы ничем не лучше гомофобных болванов Ранзака.

Гурни допускал, что среди сторонников Ранзака распространено предубеждение против геев. Однако ему не верилось, что именно оно стало главной причиной всего происходившего: угроз убийством, похищений, стрельбы в «Падшем ангеле», а теперь и взрыва на стоянке.