Женщина рядом с ним добавила: — Весь цвет на яблонях тогда побило. На грушах тоже. Сад Оззи едва не разорился. Лет тридцать уже прошло, наверное.

— Вот я про то и говорю, — заявил сердитый бородач. — Вся эта шумиха вокруг изменения климата — сплошная подстава. Кто-то в правительстве решил нажиться. Налоги задрать. Вот в чём вся суть. Попомните мои слова.

Снова наступила тишина. На этот раз её нарушила маленькая женщина с тихим голосом, сидевшая за большим столом: — Говорят, Южный полюс тает.

— И что? — огрызнулся сердитый мужчина. — Пускай себе тает, чёрт с ним! Уж лучше так, чем поднимать нам налоги и отсылать наши деньги чёрт знает куда. Называют это займами, но никто ничего не возвращает.

— Я с Кэлвином согласен, — послышалось из-за другого стола. — У нас тут своих забот хватает. Нечего наши деньги пингвинам посылать.

— Ещё как хватает, — подхватила официантка, подходя к Гурни. — Наш городок прямо в фильм ужасов превращается. Что вам принести?

Это была крупная женщина с мягкими чертами лица, в бесформенной одежде. В её круглых глазах читалась тревога.

Гурни улыбнулся: — Как у вас тушёная говядина?

— Элла готовит её лучше всех. Ещё никто не жаловался.

— Тогда её и возьму.

— На гарнир стручковую фасоль или горошек?

— Фасоль. — Пока официантка записывала заказ, он спросил: — А можно полюбопытствовать… Что вы имели в виду, когда сказали, что город превращается в фильм ужасов?

Она, похоже, обдумывала вопрос, а потом многозначительно посмотрела на него: — Может, вы мне сами расскажете? Вы же детектив.

— Так заметно?

— Лицо новое. В Гладстоне такие редко появляются. Если, конечно, не считать дачников на «Ауди», «БМВ» и прочих таких машинах. Глэмперы, как их называют. От слов «гламурные кемперы». Из города приезжают, делают вид, будто живут в походных условиях. Только «походные условия» у них — это большие юрты с отоплением, кроватями и модными маленькими солнечными генераторами. Думают, будто так «возвращаются к природе». Представляете? — Она покачала головой с добродушным недоумением. — Но вы на них не похожи. И потом, слухами земля полнится.

— И что обо мне говорят?

— Что вы приехали охранять Уилмота и, может быть, выяснить, что случилось с Иви Хаббл и Кэй Элиот.

— А ещё?

— Говорят, вы крутой сыщик из самого Нью-Йорка, убийства расследуете. — Название города она произнесла так, словно речь шла об атомной станции, на которой произошла утечка радиации.

— И как люди относятся к моему приезду?

— Смотря кого спросить.

— И от того, как они относятся к Уилмоту, тоже зависит?

Она вроде бы собралась ответить, но вместо этого сказала: — Пойду передам заказ на говядину, пока всю не разобрали. — Она пересекла зал и скрылась на кухне за распашными дверями.

— Последнее место на земле, куда бы я поехала, — Нью-Йорк!

Гурни повернулся к говорившей за соседним столом: худющей женщине в выцветшем джинсовом комбинезоне, с хриплым голосом и сероватым лицом заядлой курильщицы.

— Там одни убийства да изнасилования. Ещё повезёт, если вернусь живой. А их политики — это же они всех заставляют делать прививки, которыми травят детей. Хотят из девочек делать мальчиков, из мальчиков — девочек, а наши деньги отдавать мексиканским наркоманам. В голове не укладывается.

Гурни с любопытством оглядел зал. Одни посетители явно чувствовали себя неловко, другие старательно сохраняли бесстрастные лица, третьи мрачно кивали в знак согласия.

ГЛАВА 21

Закончив ужин яблочным пирогом и кофе, Гурни купил в автомате у дверей кафе номер «Трай-Каунти стар» и вернулся к машине. Дождь прекратился; улица стала чёрной и блестящей. В облаках время от времени вспыхивали молнии, а следом с холмов на западе доносился раскат грома.

До начала экстренного собрания, которое Уилмот назначил в коммуне, оставалось время, и Гурни развернул «Трай-Каунти стар». На первой полосе, помимо заголовка «Дебаты переросли в насилие», красовалась большая фотография, вероятно сделанная кем-то из зрителей на телефон. На ней Иви Хаббл распыляла перцовый газ прямо в лицо Лукасу Поттсу. Подпись гласила: «Попало в кадр: разъярённая сторонница Уилмота напала на участника дебатов». На второй странице заголовок сообщал: «Политический форум взорвался дикими обвинениями». Далее приводились некоторые из прозвучавших реплик, причём самые резкие высказывания были набраны жирным шрифтом.

Это был образцовый пример провокационной журналистики в духе Страма. На чьей бы стороне ни стоял читатель, отобранные факты должны были лишь сильнее разжигать его враждебность к противникам.

На следующих страницах шли обычные для провинциальной газеты новости: споры о правилах землепользования на заседании местного совета, прибытие нового пастора в одну из церквей, даты предстоящих завтраков с блинами, устраиваемых клубом «Ротари», советы садоводам, повышения в должности сотрудников шерифского управления и предлагаемые поправки к муниципальным постановлениям.