— Совершенно верно. Начальству нужна была победа, и точка. Хорошая статистика была их божеством. Как только у нас появилось внешне правдоподобное признание и названный виновник, который к тому же был мёртв, за которого некому было вступиться и у которого не осталось живых родственников, кроме Фрэнки, сверху стали давить: дело закрыть, отметить раскрытым, дать семье Эспинозы возможность поставить точку. Никаких дальнейших действий. Никаких новых затрат времени и сил.

— Бюрократическое мышление. Ошибка, наряженная в успех.

— Именно. Но если Бёрк найдёт то, что я предполагаю, ошибку можно исправить. После возобновления расследования пойдёт обычная сыскная работа: отыскать прежних знакомых Фрэнки по району, дилеров, наркоманов, таких же подонков — как можно больше. Потом сузить круг до тех, кто может представлять интерес. Долгие беседы, переходящие в серьёзные допросы, постепенное сокращение списка до нескольких обоснованных подозреваемых. А затем максимальный нажим на последнего оставшегося. Восстановление его жизни, связей и передвижений на момент убийства. Совещание с прокуратурой — и так далее.

Мадлен медленно кивнула. — Значит, ты во всём разобрался.

— Думаю, да.

— А другой своей цели ты этим добился?

— Возможно. Во всяком случае, я подозреваю, что и в Гладстоне что-то рассматриваю задом наперёд.

Ему вспомнились слова старого наставника из полиции Нью-Йорка: если ответы на загадку не имеют смысла, скорее всего, ты задаёшь не те вопросы.

ГЛАВА 51

Не испытывая особого желания скорее возвращаться в Гладстон, Гурни выбрал окольный путь через их дом в Уолнат-Кроссинге.

По приезде они первым делом распахнули окна на первом этаже, чтобы впустить свежий воздух. Заметив, как разрослась трава вокруг дома, Гурни решил быстренько её скосить, а Мадлен поехала по дороге к ферме Смитерсов навестить свою оставшуюся в живых альпаку.

К её возвращению Гурни успел разморозить около полкило креветок, обжарить их в сливочном масле с последней в этом сезоне спаржей и уже собирался разложить всё по мискам с горячими пенне.

Из-за нагромождения последних событий их предыдущая трапеза за маленьким столиком у французских дверей казалась очень далёкой. Расслабиться никак не удавалось. Но в общем ощущении оторванности от привычной жизни была странная близость — и молчание, более интимное, чем разговор.

В тот вечер они легли рано.

На следующее утро Мадлен встала первой. Когда Гурни принял душ, побрился и оделся, он обнаружил её у кухонной плиты: она терпеливо помешивала овсянку в кастрюле.

— Когда, по-твоему, будет официальное заявление? — спросила она, не отрывая глаз от кастрюли.

— Ты о полиции Гладстона?

— О полиции, прокуратуре — о ком угодно.

— Зависит от того, когда «Рассел форензикс» закончит анализ, найдутся ли улики, прямо изобличающие кого-нибудь, насколько скомпрометирована полиция. Факторов много.

— А если навскидку?

— В течение завтрашнего дня.

Она разложила овсянку по двум мискам и поставила их на стол вместе с ложками и коричневым сахаром.

— Ты доверяешь той женщине из «Рассел форензикс»?

— Полностью.

— Значит, всё зависит от того, насколько коррумпирован Траутман.

— Или насколько он осторожен.

Они заняли свои привычные места за столом. Сквозь застеклённые двери со стороны Гурни виднелись старая яблоня с увядающими цветами, кормушки для птиц, в которые пора было подсыпать корм, и сарай для альпак.

Зазвонил телефон. По одному из тех совпадений, которые, как подсказывала логика, ничего не значат, звонила Кайра Барстоу. Голос у неё был такой, словно она проработала всю ночь.

— Полагаю, фотографии, которые я получила позапрошлой ночью, прислали вы.

— Я.

— У меня есть кое-какая информация о том, что вы сняли.

Он отложил ложку с овсянкой. — Слушаю.

— В гробу обнаружены отпечатки пальцев, кровь, частицы кожи, пот, моча и слюна всех трёх женщин. Внутри сарая не нашли следов, по которым можно было бы установить личность похитителя. Зато снаружи, в разворошённой земле нашёлся окурок, с которого удалось выделить ДНК. Совпадений с базами данных штата и федеральными базами нет.

— Всё равно важнейшая находка.

— Это ещё не всё. Траутман обозначил границы места преступления так, что в них попал и офис кемпинга.

— И что?

— Там обнаружились три небольших баллона с ксеноном, раскладной телефон и несколько осколков стекла. На всех предметах есть отпечатки пальцев, большинство смазанные, но один чёткий. А с одного из них удалось выделить ДНК, совпадающую с ДНК на окурке у сарая.

— Баллоны с ксеноном?

— Интересно, не правда ли?

— Ксенон? Тот, что в автомобильных фарах?

— Он ещё используется как ингаляционный анестетик. Идеален, чтобы обездвижить жертву — при похищении, перевозке или…

— При укладывании в гроб?

— Да.

— Его так просто достать?

— Достаточно просто. Как и всё остальное в интернете.

— Господи.

— Вот именно.

Закончив разговор, Гурни сразу рассказал Мадлен, что узнал.

Возбуждение и удовлетворение в её взгляде сменились неуверенностью.

— Значит… он наконец попался в ловушку?