Что-то внутри меня ломается. Каждая крупица боли останавливает разрушение, но, кажется, я могу умереть без эндорфинов, которые бы противостояли моей внутренней агонии.

Атлас сжимает мои волосы гораздо сильнее, чем в прошлый раз, и, толкнув меня под воду, удерживает там. Его кулак дергает мои волосы взад-вперед, сдирая кожу с головы и смывая пену. Боль невыносима, и на мгновение я предпочитаю смерть тем мучениям, которыми оказалась моя жизнь. Я уже собираюсь вдохнуть, все еще находясь под водой, когда Атлас вытаскивает меня на поверхность.

— Ты сегодня не умрешь.

Его губы касаются моих, прежде чем он с рычанием отстраняется. Крепко держа меня за волосы, он вытаскивает меня из ванны. Мне с трудом удается встать на ноги, едва успев удержать равновесие, но когда я делаю шаг вперед, мокрые ступни скользят.

Прежде чем я ударяюсь о кафельный пол, Атлас подхватывает меня, словно я ничего не вешу, и шагает в спальню. Я дрожу, когда воздух обдает мое влажное тело, и кожа покрывается мурашками. Мне не нравится холод, но эти мучения приятны. Я ожидаю, что Атлас отнесет меня обратно в кровать, но вместо этого он направляется в смежную дверь, которая, как я полагаю, ведет в его гардеробную.

Это определенно не его гардеробная.

— Что это за херня?

Мой голос не похож на мой собственный, но, судя по удивлению на лице Атласа, я могу ошибаться.

— Все еще хочешь, чтобы было больно?

Мой взгляд блуждает по комнате, впитывая каждую деталь, и я без сомнения понимаю, что это именно то, чего я хочу.

— Да.

— Я не буду с тобой нежен, Каллиопа. Мне нужно знать, что ты понимаешь, во что ввязываешься.

— Я хочу этого. Я хочу тебя.

Атлас на секунду сжимает меня крепче, прежде чем поставить на ноги, а затем его кулак зарывается в мои волосы.

— Вот он я, Каллиопа.

Его губы обрушиваются на мои, и я теряю себя в восхитительном вкусе Атласа. Его язык вторгается в мой рот, требуя подчинения. Другой рукой он притягивает меня к себе, наши тела соприкасаются, и меня охватывает пламя. Атлас тянет меня за волосы, и от восхитительного жжения я стону. Атлас жадно поглощает мой стон, прежде чем сильно укусить меня за губу и отпустить.

Мои ноги почти подкашиваются от внезапной потери контакта, и я спотыкаюсь. В одну минуту Атлас крадет воздух из моих легких, а в следующую — уже уходит. Я провожу языком по ноющей губе и чувствую вкус меди.

Он укусил меня достаточно сильно, чтобы пошла кровь.

Дрожь желания пробегает по спине, пока я осматриваю комнату. Стены из голого кирпича выглядят зловеще, напоминая грязный подвал. С потолка свисают цепи, похожие на те, что удерживали меня в Белой Комнате. Хотя я знаю, что это часть особняка, войти сюда — все равно что шагнуть в другой мир.

В одном углу из пола торчат странно расположенные металлические прутья. Будь это любая другая комната, я бы подумала, что это произведение искусства, но интуиция подсказывает мне иное. Я уже заметила стену с игрушками и оружием. Среди вибраторов, лопаток, розг и различных других вещиц лежат лезвия, кастеты, пистолет и даже бейсбольная бита.

— Иди сюда.

Мой взгляд перемещается на Атласа, стоящего в дальнем конце комнаты рядом со шкафом, наполненным еще большим количеством предметов.

— Давай проясним. Я хочу, чтобы ты показал мне худшее, и не сдерживался, — говорю я.

Атлас кивает и приглашающе протягивает руку. Я поднимаю подбородок и выпрямляю спину, идя к нему. Я хочу, чтобы он причинил мне боль и освободил от этого онемения. Мои чувства где-то внутри. Я их ощущаю. Они словно заперты за стеклом, и я могу лишь смотреть на них, не в силах добраться. Атлас уже доказал, что моя боль — это ключ. Теперь мне нужно, чтобы он разрушил оставшийся барьер.

Мои пальцы касаются его ладони, и он тут же обхватывает мое запястье, разворачивает меня и заводит руку мне за спину, прежде чем впечатать в стену. Холодные кирпичи почти врезаются в кожу, пока моя рука кричит от боли. Я стону от теплых объятий агонии.

— Давай проясним, Каллиопа. Я и не собирался сдерживаться с тобой. Я хочу попробовать на вкус твою кровь, пот и слезы. Ты совершила ошибку, согласившись на это, и мы не уйдем отсюда, пока ты не пожалеешь.

Он кусает меня за ухо, добавляя к боли восхитительное жжение.

Атлас оттаскивает меня от стены, хватает за вторую руку и приковывает цепью, свисающей с потолка. Я остаюсь стоять на цыпочках, мое тело вытянуто перед ним. Его ледяные голубые глаза обжигают мою кожу, медленно вбирая каждую деталь.

Он заходит мне за спину, и я слышу, как открывается ящик шкафчика. Ожидание — худший вид пытки. Я должна была бы испытывать страх или возбуждение, но по-прежнему не способна пробудить в себе ни одной эмоции. Оцепенение тянется бесконечно, пока я жду, что Атлас сделает что-нибудь, что угодно.