Вам когда-нибудь казалось, что ваша жизнь — это просто развлекательное шоу? Что кто-то где-то сидит с миской попкорна и маниакально хохочет над ситуацией, в которой я сейчас оказалась. Черт, если бы дядя Кой вышел и объявил: «Вот это поворот!», было бы хотя бы немного смешно. К сожалению, это реальная жизнь, и вместо смеха — опустошение.

Я лечу в свободном падении, хотя мои ноги крепко стоят на земле. В ушах звенит, сердце колотится. Воздух покидает легкие, и я пытаюсь вдохнуть еще, но выходит с трудом. Я не могу отвести глаз от мужчины передо мной. Мой мозг отказывается сопоставить то, что я вижу, с тем, что я знаю.

Дядя Кой — мой спаситель, мое убежище, единственный человек, на которого я могу положиться. Это, должно быть, какая-то больная, извращенная шутка. Я жаждала внимания этого человека, умоляла о его признании, отдала ему частичку своего сердца. Он не может быть Афентисом!

Шок на его лице подтверждает, что я — последний человек, которого он ожидал увидеть, и я могу его понять, потому что я тоже не ожидала встретить его. Он делает шаг вперед, и Титаны тут же окружают меня: Лелантос справа, Перс слева, а Атлас за спиной.

— Стой где стоишь, — рычит Лелантос, нацелив пистолет на Коя.

— Калли, что ты здесь делаешь и почему ты с ними?

Это голос дяди Коя.

Твою мать.

Ладно, я надеялась на момент в стиле Скуби-Ду. Что с Коя сорвут маску, под которой окажется настоящий злодей, и он проклянет нас, назойливых детишек.

Видимо, нет.

Горло сжалось, а язык стал слишком большим для моего рта, но абсурдность вопроса Коя заставляет меня выдавить следующую фразу:

— Что я здесь делаю?

Мой голос срывается, а затем вырывается смешок. Не успеваю я опомниться, как уже истерически хохочу.

Слезы катятся по щекам, пока я продолжаю хихикать, как гиена. Как там говорится? Лучше смеяться, чем плакать. Я выбираю и то, и другое. Моя жизнь — одна гигантская куча дымящегося дерьма. Как только я думаю, что наконец-то могу быть счастлива, вселенная напоминает мне, как сильно она меня ненавидит.

— Такие, как он, нас и губят, Каллиопа. Не давай ему власти над собой, — говорит Атлас прямо мне в ухо, чтобы слышала только я, и его слова находят отклик.

Мой гнев разгорается, когда я смотрю на Коя, и я хватаюсь за него, позволяя ему питать меня. Я перестаю смеяться и провожу рукой по лицу, стирая всю влагу. Я дрейфую в море, затерянная в холодном, безлюдном океане, и слова Атласа становятся моим спасательным кругом.

Он прав. Дядя Кой — не особенный. На самом деле, это разочарование совершенно логично. Все, что я когда-либо получала от семьи, — это боль и разочарование. Просто Кою потребовалось больше времени, чтобы показать свое истинное лицо. Еще один кусок дерьма, который можно добавить в общую кучу.

— Ты — Афентис? — спрашиваю я, нуждаясь в подтверждении из первоисточника.

Мой голос звучит сильнее, чем я ожидала, и я замечаю перемену в дяде Кое. Его кулак сжимается на пистолете, который он держит у бедра, а глаза превращаются в щелочки.

— Отойдите от моей племянницы. Калли, мы едем домой. Поговорим об этом позже.

Он не просит. Он требует.

Он не может заставить меня подчиниться, используя властный тон, будто я ребенок. Мое уважение к нему испарилось, и его контроль надо мной рухнул. Я отчаянно пыталась произвести на этого человека впечатление. Я хотела, чтобы он нуждался во мне так же сильно, как я в нем. Вид обнаженных мужчин и женщин в клетках помогает изменить точку зрения.

— Катись в ад. И давно ты стал таким больным ублюдком? — я выплевываю эти слова и делаю шаг к нему, крепче сжимая боевой нож.

Титаны движутся вместе со мной, служа опорой.

— Это бизнес. — Он разводит руками, указывая на помещение. — Как, по-твоему, я заплатил за твой дом и мотоцикл? Эти вещи не бесплатны, Калли, — насмехается он, проговаривая слова со смешком.

Чувствовал ли Кой ко мне хоть что-нибудь? Его отношение и поведение говорят об обратном. Я ожидала, что он хотя бы будет молить о прощении, но, судя по всему, он просто раздражен моим присутствием. Человек передо мной — не тот, кого я, как мне казалось, знала.

Я пекла чертов хлеб и делала печенье на кухне, купленной ценой крови невинных. Кем это делает меня? Я соучастница, потому что не задавала вопросов? Я думала, что делаю Тартар лучше, истребляя демонов, в то время как худший из монстров был у меня под носом. Я почитала его как героя, а он все это время продавал людей в сексуальное рабство.

— Я убила Амелию, — говорю я ему.

Я хочу его задеть, но этот бесчувственный ублюдок лишь пожимает плечами.

— Амелия могла быть полезной, но ее пятнадцатилетняя одержимость была утомительной. Твоя жажда крови наконец-то оказала мне услугу.

— Наконец-то?

Я понятия не имею, о чем говорит Кой. Я до недавнего времени даже не знала, что он в курсе моих убийств.

— Ты была занозой в моей заднице, Калли. Семеро моих людей погибли во время твоего маленького крестового похода мести.

Это лучшая новость за весь день, и я не скрываю улыбки.

— Все, что усложнило твою жизнь, я считаю своей победой.