— Твоя жажда крови опасна. Рано или поздно ты привлечешь нежелательное внимание. — Кой цокает языком и качает головой, и я, черт возьми, ненавижу его, потому что он прав.

Внимание Титанов было последним, чего я хотела, но я бы не стояла здесь, если бы не убила Пита, и мы бы не положили конец правлению Коя. А услышав, чем он расплатился за мой бизнес, я даже рада, что тот превратился в пепел: во всем есть свои плюсы, и все такое.

— Она опасна только для таких, как ты, — говорю я.

Розовые очки лежат вдребезги разбитыми у моих ног. Дядя Кой — чудовище.

— Эта схема точно такая же, как та, которую мы ликвидировали четырнадцать лет назад. Тогда это тоже был ты, — обвиняет Лелантос.

Мой взгляд мечется между ним и Коем.

— Я не думал, что вы наткнетесь на мою маленькую операцию, когда возьмете все в свои руки. Вы нанесли немало ущерба, но я все восстановил.

Рука дяди Коя снова дергается, и пистолет стукается о его ногу. Я медленно вытаскиваю из-за пояса метательный нож и зажимаю его в ладони.

— Зачем ты помог нам расправиться с нашими родителями, если работал на них? — рычит позади меня Атлас, и я в замешательстве хмурю брови.

— Мне дали определенные гарантии, но к вам троим это не имеет никакого отношения. Калли, нам нужно идти. — Кой небрежно поднимает пистолет, направляя его на меня, и Титаны напрягаются. — Не волнуйтесь. Я не причиню ей вреда, если она пойдет добровольно.

— Все это время ты ее использовал, — произносит Лелантос, дрожа от ярости.

Я теряю нить разговора, но, судя по тому, что я вижу, Кой и Титаны давно знакомы. Внутри нарастает подозрение, когда я вспоминаю вопросы Лелантоса в библиотеке. Он проявлял особый интерес к моему дяде, и я не могла понять почему. Эта встреча открывает мне совершенно новый взгляд на вещи.

— Калли — моя страховка. Теперь, когда все раскрылось, пришло время мне воспользоваться ею.

Кой пистолетом приказывает мне подойти ближе, но он может пойти на хрен.

— Ты работаешь на Зевса, — говорю я.

Мы все это подозреваем, но мне нужно, чтобы он подтвердил наши догадки.

— Не сейчас, Калли. Я все тебе расскажу, когда мы останемся одни.

Кой стискивает зубы и снова указывает пистолетом. Его терпение на исходе.

— Думаешь, я с тобой пойду? Сначала тебе придется меня застрелить.

Я бесстрашно смотрю ему в глаза, не обращая внимания на направленный на меня пистолет.

Надеюсь, Кою нужна его «страховка» живой. Не представляю, что он надеется от меня получить, но это должно быть связано с Зевсом. Если он застрелит меня здесь, Титаны убьют его в отместку. Если я уйду с ним, у меня не будет таких гарантий, и интуиция подсказывает мне, что это будет последнее, что я сделаю.

— Калли, не будь такой чертовой упрямицей. Ты у меня в долгу.

Кой теряет самообладание, его гнев нарастает. Пистолет в его руке подрагивает. Если хоть один палец соскользнет, все будет кончено.

Мой дядя — не тот, кем казался. Человек, которого я знала, — ложь. Этому чудовищу на меня наплевать. Мой взгляд скользит к одной из девушек в клетке. Нагая, избитая, неподвижная. Он планирует сделать со мной то же самое? Вот кем я для него являюсь — куском мяса?

Но не только я не узнаю человека перед собой. Кой понятия не имеет, кто я на самом деле. Я смотрела смерти в лицо больше раз, чем могу сосчитать, и в конце концов мы решили стать друзьями. Может, он и тренировал меня три года назад, но с тех пор я отточила свои навыки до совершенства.

— Ты прав. Я в долгу перед тобой.

Я делаю шаг вперёд, и он опускает пистолет. Я не упускаю шанса, и метательный нож вылетает из моей руки, прежде чем он успевает среагировать.

Лезвие глубоко вонзается в горло дяди Коя, и я бросаюсь вперед, занеся боевой нож для смертельного удара. Он роняет пистолет, хватаясь за шею, а его глаза расширяются от неверия. Я пересекаю помещение с рекордной скоростью и бросаюсь на Коя, погружая клинок глубоко в центр его груди.

Слезы наворачиваются на глаза, пока я наношу удар за ударом. Выражение шока на лице Коя сменяется брызгами крови, закрывающими мне обзор. Он точь-в-точь как моя мать. Даже хуже, потому что я ему доверяла.

Воспоминания сменяют друг друга в моей голове, обнажая ложь, манипуляции и контроль. Он использовал мое желание быть любимой как оружие против меня. Я попалась на его уловку и позволила своим защитным стенам рухнуть. Я любила Коя, или, по крайней мере, того дядю, которым он притворялся.

Сильные руки хватают меня за плечи, но я сбрасываю их, продолжая свою атаку. Мне нужно, чтобы он страдал. Он должен узнать, каково это — испытывать такую боль. У меня болит в груди, значит, и у него будет болеть. Я его ненавижу.

— Каллиопа, остановись.