Пит обхватывает мою шею одной рукой, перекрывая кислород. Другая его рука тянется к ремню, и он снова неуклюже пытается его расстегнуть. Мой едкий комментарий задел Беднягу Пита, и ему, очевидно, очень хочется потрахаться.

Единственное время, когда я чувствую себя живой, — это на пороге смерти. Когда у меня отнимают возможность дышать, адреналин бурлит в венах, а внизу живота разгорается желание.

Я не хочу трахаться с Питом, но что тут скажешь? У меня серьезные проблемы с головой.

Подняв кулак с тычковым ножом, я вонзаю его в шею Пита и медленно проворачиваю для максимального эффекта. Мое тело пульсирует от нетерпения, и я ухмыляюсь ему, наслаждаясь моментом. Глаза Пита расширяются от удивления, и я быстро отдергиваю руку, откупоривая рану, словно бутылку шампанского на вечеринке.

Его кровь брызжет мне на лицо, и Пит отпускает мою шею, чтобы прижать ладонь к своей ране. Я делаю столь необходимый вдох, пока он, пошатываясь, встает на ноги, отчаянно пытаясь найти помощь в своем бедственном положении. Но сегодня Пит помощи не получит.

Пока он ковыляет к выходу из переулка, прочь от меня, я уже оказываюсь на ногах и преследую свою добычу. Спрятав тычковый нож в кожаную куртку, я достаю свой любимый карманный нож. Я подбегаю к нему сзади, хватаю за редеющие волосы у самых корней и резко дергаю его голову назад.

Я опускаю взгляд и замечаю кольцо на его пальце. Так и знала, что у этого куска дерьма осталась семья.

— Надеюсь, у твоей жены будет с кем пойти на твои похороны, — шепчу я ему на ухо, прежде чем с силой провести лезвием по его шее. Шлюзы открываются, кровь хлещет потоком, и я отпускаю его волосы, позволяя ему рухнуть лицом в грязь.

Я любуюсь его подергивающимся телом, пока жизнь вытекает из него, пропитывая холодный камень. Закрыв карманный нож, я аккуратно кладу его в задний карман и достаю охотничий нож, прикрепленный к левой ноге. Может, я и не планировала это убийство, как другие, но закончу его так же.

Татуировка на его щеке манит меня. Дьявол на плече шепчет мне на ухо: «Сделай это». Искушение слишком велико, и я с улыбкой начинаю медленно вырезать лиру поверх буквы «Т». Татуировка исчезает под порезами, и новая принадлежность Пита становится ясна всему миру. Простите, Титаны, теперь он принадлежит мне. Я добавляю число двадцать шесть и встаю.

Щеку жжет от удара Пита, пока я возвращаю клинок в ножны на ноге. К сожалению, у меня нет времени выставить Пита на всеобщее обозрение, как остальных. Спонтанность нападения делает меня уязвимой, и я не могу позволить себе оставаться здесь дольше. Удивительно, но я не чувствую никакой досады.

Глядя на свою работу, я ощущаю, как внутри меня разрастаются гордость и облегчение. Пит дал мне то, чего я, сама того не зная, жаждала. Неопределенность.

У меня не было плана, когда я на него напала, и все могло легко пойти по-другому. Азарт, опасность и неизвестность подарили мне кайф, которого я давно не испытывала. Мой демон снова погрузился в мирный сон, и я впервые за долгое время чувствую себя живой.

Отвернувшись от тела и выхода из переулка, я ухожу дальше во тьму, наконец-то насытившись.

ТРИ

АТЛАС

Я досконально изучаю контракт, выискивая в тексте каждую скрытую ловушку. Этот хитрожопый ублюдок думает, что сможет обмануть меня, обмануть Титанов. Я бы рассмеялся этой попытке, если бы она не была такой оскорбительной. Когда он уже поймет, что мы владеем этим городом и лишь позволяем ему существовать? Когда мы разорвали наш союз, я думал, он понял, что будет отчитываться перед нами, но, очевидно, ему нужно напомнить об этом.

Я нажимаю кнопку на интеркоме, связываясь со своей ассистенткой.

— Хелен, свяжись с Зевсом и скажи ему, что его контракт — мусор. Он должен понять свое место, если хочет продолжать с нами работать.

— Да, сэр. Будет сделано.

Ее сбивчивый, прерывистый ответ заставляет меня поднять брови. Хелен обычно — само воплощение контроля. Только поэтому я ее и терплю. Двери в кабинет распахиваются, и входит Перс с довольной ухмылкой. Реакция Хелен внезапно становится совершенно понятной. Я откидываюсь на спинку кресла и качаю головой, глядя, как он заправляет рубашку.

Перс Хаяши известен во всем Тартаре как бабник и безжалостный убийца. Его темно-карие миндалевидные глаза осматривают комнату, быстро оценивая угрозы. Это то, что мы все делаем инстинктивно, независимо от обстановки.

— Атлас, у тебя такой вид, будто ты держишь на плечах весь мир. Я сказал Хелен быть с Зевсом помягче.

Он усмехается и падает в кресло напротив меня.

— Отвали, Перс, и прекрати совать свой член в наш персонал. — Я беру контракт и швыряю в него. — Нам нужно окончательно прекратить дела с Зевсом.

Я закрываю глаза и с довольной улыбкой представляю себе сценарии, приводящие к его смерти. Зевс — заноза в моей заднице. И я с удовольствием ее вытащу.

— Мы не можем этого сделать. Зевс контролирует промышленные и жилые районы, а значит, обладает значительной властью и влиянием. Он это знает, и ты это знаешь.