Ноги сами несут меня вперед, пока глаза мечутся по сторонам, впитывая все вокруг. На задней стене висят шесть деревянных мишеней с красными «яблочками». На земле валяется множество метательных ножей. Худощавый парень, работающий за прилавком, бегает вокруг, собирая брошенный металл, в то время как неудачливый посетитель уходит с опустошённым видом и пустыми руками.

Я снимаю сумку с плеча и лезу в боковой карман, доставая немного наличных. Желание сыграть поглощает меня и отключает всякий здравый смысл. Какой еще Кой?

— Хочешь попробовать?

Торговец ухмыляется, и его взгляд скользит по моей миниатюрной фигуре. Он вскидывает бровь, а в его глазах пляшет веселье. Его первой ошибкой будет недооценить меня, а второй — позволить мне прикоснуться к этим клинкам.

— Да.

Я бросаю деньги на прилавок и пристально смотрю на него. Ухмылка торговца становится шире, когда он выкладывает шесть ножей на деревянную стойку.

У меня перехватывает дыхание, когда я любуюсь своими новыми сокровищами. Лезвия тупые, дешевые и невзрачные, но для меня они бесценны. У меня текут слюни, когда я протягиваю руку и беру драгоценные предметы.

Торговец отступает и прислоняется к каркасу палатки, — его скука очевидна. Он уже списал меня со счетов, и его глаза жадно блуждают по толпе в поисках следующей жертвы. Мои губы кривятся в незнакомой улыбке. Прости, что разочарую, но я заберу одного из твоих паршивых медведей.

Сделав глубокий вдох, я приступаю к делу. Я метаю ножи один за другим с молниеносной скоростью и точностью. Сталь стремительно покидает мою руку, за чем следует глухой удар, когда она попадает точно в центр мишени, и я благодарю судьбу за мышечную память. Менее чем за десять секунд все шесть клинков находят свою цель.

Глаза торговца вылезают из орбит, челюсть отвисает в полном недоумении, пока его взгляд скользит по мишеням, а затем возвращается ко мне. Выражение его лица резко меняется, становясь багрово-красным.

— Приз дают за одно попадание в «яблочко», а не за шесть. Какую бы хрень ты ни пыталась провернуть, это не сработает. Проваливай, отброс, — он многозначительно окидывает взглядом мою одежду и сумку, а затем поворачивается к мишеням, пытаясь выдернуть первый нож. У него ничего не получается.

Я удовлетворенно улыбаюсь и разворачиваюсь. Ему понадобится какое-то время, чтобы вытащить их, а мне плевать на паршивый приз. Я почти сталкиваюсь с парнем, стоящим позади меня, и, подняв глаза, понимаю, что стою лицом к лицу с тем самым жутким типом.

— Она заслужила свой приз, — рычит Дядя-Жутик в адрес мужчины, который в данный момент пытается вытащить металл из дерева.

Я колеблюсь, не зная, что делать. Я уже практически уложила Дядю-Жутика на задницу у входа в тюрьму и с удовольствием повторила бы это, но здесь слишком много свидетелей. Учитывая мою судимость, я окажусь перед судьей еще до захода солнца.

Торговец фыркает, оборачиваясь, и его глаза снова разглядывают меня с упреком.

— Не знаю, что за аферу вы тут затеяли, но вам обоим лучше свалить отсюда. Если бы ты как следует наказывал свою дочь, она бы сейчас не вышла из колонии для несовершеннолетних.

Я сжимаю кулаки, когда на поверхность всплывают тошнотворные воспоминания.

Прими свое наказание, Каллиопа.

Демоны внутри жаждут крови, мир вокруг меня кренится и качается. Он больше не может причинить мне боль. Он мертв.

— Никто не пытается обманом забрать у тебя полиэстер за десять центов. То, что она сделала, требует огромного мастерства, так что будь благодарен, что мы хотим только один, а не все шесть призов, которые она заслужила. Ты отдашь ей его, или я покажу тебе другой способ использования этих ножей.

Я в изумлении смотрю на незнакомца. Кой говорит ровным тоном и не сводит взгляда с торговца. Внутри меня зарождается странное чувство. Никто никогда меня не защищал. Ни моя мать, ни мой бесплатный паршивый адвокат, и вот он стоит здесь.

Продавец бледнеет, глядя на угрожающего ему здоровяка, и быстро поворачивается к стене с призами. К моему удивлению, он полностью игнорирует медведей цвета дерьма и выбирает то, что мне очень даже нравится. Он сует мне в руки ярко-розового плюшевого слона, с явным страхом косясь на мужчину рядом со мной. Глядя на эту чересчур милую игрушку, я пытаюсь разобраться в своих чувствах.

— Каллиопа.

Я ценю, что Кой не пытается снова ко мне прикоснуться.

— Калли, — поправляю я.

Я вглядываюсь в его золотисто-карие глаза — такие же, как у моей матери и у меня, — но черты лица у него другие. Более округлые. Своей массивной, громоздкой фигурой и большой густой бородой он напоминает мне викинга. В его некогда рыжих волосах теперь отчетливо пробивается седина. Я опускаю взгляд на свои волосы и думаю, не смотрю ли я в свое будущее. Моя мать так и не поседела.

— Я предпочитаю, чтобы меня называли Калли. Вы брат моей матери?

Он проводит рукой по бороде, словно упоминание о ней вызывает у него дискомфорт.

— Да.

— Она мертва.

Сообщая этот факт, я ничего не чувствую.