Я даже не остановилась, чтобы сказать ей, что тот кусок дерьма, о котором она говорит, не был и никогда не будет моим отцом.

Моя единственная забота — добраться домой. Клио небезопасно оставаться с ним наедине, особенно после самоубийства нашей матери. Я принимаю на себя все его больные наказания, чтобы ей не пришлось. В свои пять лет она понятия не имеет об ужасах, на которые способен этот человек. В свои одиннадцать — я знаю. Я верила, что он не тронет ее так, как трогал меня. Она ведь его плоть и кровь. Но в глубине души я знала, что это не так, и именно поэтому я бегу.

Я врываюсь в дом так, что входная дверь с грохотом ударяется о стену. Обычно он сидит на диване, ожидая моего возвращения, чтобы наказать меня за все, чего, по его мнению, я заслуживаю. Увидев пустую гостиную, мое сердце падает вниз. Какой-то шум заставляет меня перевести взгляд на лестницу, и желудок скручивается в узел.

Я бегу на кухню, хватаю с подставки поварской нож и взлетаю по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Я подбегаю к ее спальне, распахиваю дверь и оказываюсь не готова к тому, что вижу.

Ее платиновые волосы свисают с края кровати, а ее крошечное обнаженное тельце накрыто тушей зверя, что лежит на ней. Его бездушные глаза встречаются с моими, и он одаривает меня тошнотворной ухмылкой.

— Ты уже слишком взрослая, Каллиопа.

С самого рождения Клио я защищала ее. Я останавливала его каждый раз, но сейчас он упивается своей победой. Это, блядь, не игра. Это ее жизнь. Он украл ее невинность, и его слова обещают лишь продолжение.

Мой демон пробуждается к жизни, и, как любой новорожденный монстр, он слишком неуправляем. Мой мир погружается во тьму.

Слезы льются из моих глаз, пока мужчина на экране медленно поднимает окно. Сердце мучительно сжимается, ноги грозят подкоситься. Я сдаюсь отчаянию, осознавая, что снова не смогла защитить Клио.

— Стоять.

Команда Атласа останавливает все вокруг, включая человека на экране. Он пересекает комнату и встает передо мной, протягивая руку, чтобы поймать одну из слезинок, сбегающих по моей щеке. Он растирает влагу между большим и указательным пальцами, а затем облизывает губы.

— Оступайте.

Он обращается к своим людям или ко мне?

Мой взгляд перемещается на экран, где мужчины отступают, но слезы продолжают течь, потому что у меня нет сил их остановить. Я жила в убеждении, что убила худшее, что могло случиться с Клио, но за считанные секунды Титаны доказали обратное.

Атлас молча кивает Персу, и в следующее мгновение меня перекидывают через его плечо. Я безвольно повисаю, пока он несет меня обратно в мою комнату. Рыдания сотрясают мое тело, когда моя закалённая оболочка трескается, и моё сердце истекает кровью.

Мой отчим хотел меня ослабить, но вместо этого породил во мне кровожадного демона. Я думала, что его появление защитит сестру от беды, если ей когда-нибудь понадобится помощь. Я держусь в стороне, но всегда наблюдаю. Мое одиночество — небольшая цена за уверенность в том, что она в безопасности. Титаны показали мне, насколько были тщетны мои усилия и как пуста и бессмысленна моя жизнь. Это больно.

Клио не помнит, что сделал с ней отец, но помнит, что я сделала с ним. Я читала записи ее психотерапевта, когда взломала ее медицинскую карту, и в ее кошмарах чудовище — это я. Она ненавидит меня и боялась, что я приду за ней, когда выйду из колонии для несовершеннолетних. Я бы никогда намеренно не причинила ей вреда, но теперь само мое существование угрожает ее спокойной жизни.

Я убиваю зло на улицах Тартара, чтобы оно не могло навредить невинным. Это мой способ защищать таких девушек, как Клио, и это позволяет мне держаться от нее на расстоянии, в котором она нуждается. Теперь же мое поведение подвергло ее в опасность, и я даже не испытала радости, когда увидела ее. Я надеялась, что однажды моя сестра вернется в мою жизнь, но сегодняшний день доказал, что этому никогда не бывать.

Пожалуйста, прости меня, Клио.

ДВЕНАДЦАТЬ

АТЛАС

— Стоять! — приказываю я, не сводя глаз с Каллиопы. Покрытая кровью, она прекрасна, но слезы делают ее красоту неземной.

Я пересекаю комнату, протягиваю руку и ловлю одну из её слезинок, пока она не успела упасть. Мой член тут же твердеет, и я выдавливаю из себя слова, не зная, кому они предназначены — ей или моим людям.

— Отступайте.

Я борюсь с желанием провести языком по ее лицу. Слезы были бы еще слаще прямо из источника. Я киваю Персу, который наблюдает за мной, прищурив глаза. Мои действия выдают, как Каллиопа на меня влияет, но мне плевать. Если он ее не заберет, я овладею ею, хочет она того или нет.