Ничего из этого не реально.

Я даже не могу осознать, что означает эта новая информация, потому что все, что я чувствую, — это боль.

Сокрушительная, изнуряющая агония, вызванная тремя ублюдками. Они не только сожгли мой бизнес — факт, который сейчас кажется до смешного незначительным, — но и лгали мне с самого первого дня. У меня есть право, нет, чертова обязанность ненавидеть их до глубины души, но я этого не делаю.

Я их люблю.

Вашу ж мать!

Я на это не подписывалась, не хотела этого, и все же они забрались мне под кожу, и теперь, когда я швыряю свою одежду в черную спортивную сумку, я сомневаюсь, правильно ли поступаю. Могу ли я винить их за то, что они мне лгали?

Да. Да, могу. Какое они имели право? Не поймите меня неправильно, Зевс — тот еще змей, но это лишь усугубляет ситуацию. После того как Зевс все раскрыл, я ожидала, что Атлас скажет мне, что это все — извращенная ложь. Я ожидала, что они придут в ярость от его наглости. Вот только Атлас не мог ничего этого сказать, потому что все, что сказал Зевс, было правдой.

— Каллиопа, я же говорил, что мне нужно кое-что объяснить.

Слишком мало и слишком, блядь, поздно, Атлас.

— Мы можем поговорить?

Я напрягаюсь, услышав Лелантоса, и мой гнев яростно вскипает. Как бы странно это ни звучало, но я почти могу простить Перса за ложь: он с самого начала меня ненавидел. Атлас делает то, что считает правильным, невзирая на последствия. Но Лелантос… Почему-то осознание того, что он скрывал это от меня, ранит гораздо сильнее, чем ложь остальных.

— Нет. Не думаю, что можем.

Я даже не оборачиваюсь, заканчивая бросать вещи в сумку и застегивая ее. Я стягиваю с себя футболку Атласа, и Лелантос резко вдыхает, увидев мое обнаженное тело.

Если он думает, что дело пойдёт в эту сторону, то он глубоко ошибается.

Я одеваюсь в рекордно короткие сроки, пока Лелантос продолжает молча маячить рядом, так что меня переполняет неистовое желание сбежать. Я не хочу причинять боль мужчинам, живущим под этой крышей, но с каждой секундой что я провожу здесь, угроза растет. Даже мое сердце не сможет остановить моего демона от мести, как только она сочтет ее необходимой.

— Пожалуйста. Я никогда не хотел скрывать это от тебя, но Атлас…

— Серьезно?! — я разворачиваюсь, охваченная яростью. — Ты взрослый мужик, Лелантос. Не вини Атласа, когда ты сам соучастник. Я знаю, он твой лидер, но ты мог поступить иначе.

— Ты права, но что ты хочешь, чтобы я сказал? Это я выяснил, кто ты, и рассказал остальным. Я хотел сразу во всем признаться, но ты только что убила одного из наших парней. Насколько мы знали, ты могла работать на Зевса.

— Да, но вы ведь довольно быстро поняли, что это не так, верно? Что ты там сказал в Белой Комнате? «Она не знает». Я тогда спросила тебя, что ты имел в виду, и ты предпочел промолчать, так что, если ищешь, кого винить, посмотри в зеркало.

Схватив сумку с кровати, я проталкиваюсь мимо него к двери, но он хватает меня за руку и тянет назад.

— Пожалуйста. Не делай этого. Ты нужна мне. Ты нужна нам.

От его неприкрытых эмоций в горле образуется ком, но я сглатываю и позволяю ярости поглотить его.

— А вот вы мне не нужны.

Я вырываюсь из его рук, чувствуя, как мои внутренности скручиваются в агонии.

— Постой, ты забыла своего слоника.

Слезы наворачиваются на глаза, когда я оборачиваюсь и вижу, что он держит Плюшика.

— Он значит для меня столько же, сколько и ты.

И это правда. Они оба чертовски много для меня значат. И все же, после откровения о Кое и сегодняшней тошнотворной информации, я не могу вынести вида ни одного из них.

Лицо Лелантоса заметно мрачнеет, и я замираю. Даже после всего, что произошло я не хочу видеть, как ему больно. Я не собираюсь прощаться навсегда, но отказываюсь доставить им удовольствие, дав понять, что надеюсь однажды вернуться. Как нашкодивших щенков, их нужно проучить. Я забираю их любимую игрушку и беру паузу, необходимую чтобы смириться со всем этим. А они пусть потратят это время на раскаяние в своих решениях, на поиски возмездия, и, может быть, я дарую им искупление.

Я направляюсь в гараж и замечаю в гостиной Атласа. Мое сердце снова сжимается в груди, умоляя передумать. Атлас сидит на диване, сгорбившись, и обхватив голову руками. Перед ним на столе стоят пустой стакан и бутылка виски.

Из всех троих я больше всего обязана Атласу. Он вытащил меня из бездны, когда никто другой не смог этого сделать. Наши демоны идеально подходят друг другу, и он удовлетворяет самые темные мои стороны. Он винит себя в этом бардаке, и поделом ему, но я рассматриваю возможность вернуться лишь потому, что он действительно планировал мне все рассказать. Просто с моментом не угадал.