— Этим вы оправдываете пожар в стеклодувных мастерских? — устав слушать грызню, пусть и прикрытую каким-то подобием официального общения, спокойно задал вопрос. В комнате установилась мгновенная тишина.

Дженай, взяв в руки один из фонарей, присела на корточки, выискивая что-то под кустами, а затем неожиданно отскочила, громко вскрикнув и едва не упав. Внутри что-то встрепенулось. Хотелось быть рядом, чтобы поймать ее, поддержать. Чуть напрягшись, усилил слух, чтобы не пропустить ничего важного, но Владетельная уже смеялась.

— Ежик! Какие большие уши! — махнув рукой совсем юной служанке, Дженай подозвала и ее посмотреть на ночного гостя. — Давно не видела их в нашем саду.

— Так лето же, Владетельная, — нерешительно, оглянувшись по сторонам, словно опасаясь Манен, отозвалась девушка. — Если здесь будет достаточно воды и еды, не думаю, что ваш колючий гость куда-то уйдет.

— Думаешь, сумеем его прикормить? — сейчас Дженай была совсем другой, свободной и счастливой. Как тогда, когда я увидел ее впервые в своем дворце. — Тогда нам надо мяса и воды.

— А разве не яблоки? — я не сразу заметил, что улыбаюсь, слушая этот разговор.

— Глупости какие, — Владетельная сидела на корточках перед кустом, тихо посмеиваясь. — Он же хищник. Где ему в пустыне брать яблоки? Вот скорпионы, змеи. Жучки всякие — это да, его еда.

— Владетельная, вы простите, но я не хочу ловить скорпионов, — со слезами в голосе взволнованно отозвалась служанка. Видно, она не так давно служит во дворце.

— И опять глупости, — фыркнула Дженай, — никто и не заставит тебя заниматься этим. Сходи на кухню, пусть дадут немного свежего мяса из холодной. Совсем чуть-чуть надо. Когда я была маленькая, к нам часто приходили ежики. Не такие большеухие и почти черные, но они также смешно фырчали…

Очнувшись от подглядывания, понимая, что мне уже минут пять толкуют о причинах пожара в стекольной мастерской, я прищелкнул языком, заставляя сенатора замолчать.

— Мне не слишком это интересно, благородный, — признался, все так же глядя в окно. Столько изящества в одной маленькой женщине. Столько огня и любви к жизни, почти потухшей под гнетом глупых правил. Нет. Так не пойдет. — Вы все еще оправдываетесь, словно это имеет значение. А между тем из столицы пришел вопрос, когда все будет восстановлено. И мне не слишком приятно отвечать на это «я не знаю». Просто потому, что мои сенаторы не сумели договориться.

— Но Стратег, если бы мастерская относилась к владению кого-то одного из нас, я уверен, вопрос давно уже был бы… — снова игры в перетягивание одеяла. Кому достанется мастерская, кто получит больше власти.

— Этого не будет. За производство отвечает гильдия мастеров. Ваша же задача создать им условия. И я спрашиваю в последний раз: что вы можете им предложить?

— Если Владетельный позволит, — Хадасан. Умен, все же. Дождался, пока остальные покажут себя неподготовленными, и теперь предлагает решение. Стоит быть внимательным. Из него вполне получится достойный сенатор. Если сумеет удержать свои страсти.

Я кивнул, показывая, что слушаю, хотя не сильно вникал в вопрос. Будет еще множество ночей в одиночестве, когда заняться будет нечем кроме как городом. Ночей, когда я не смогу наблюдать за Дженай.

— Я подготовил небольшой проект по перестройке мастерских, — судорожный вздох, в котором явно читалась плохо сдерживаемая ненависть, послышался от одного из сенаторов. А вот и первый претендент на разжалование, — но он требует доработки. Если вы позволите и дадите мне три дня, я обещаю предоставить вам вполне готовые чертежи.

Хадасан немного нервничал, явно недосказывая, но об этом можно было бы подумать и после.

— Ты можешь показать мне предварительный вариант сегодня? — я давно хотел перестроить мастерские, но гильдия слишком упряма и не согласилась прервать работу, даже ради улучшений. Теперь же вынужденный простой половины цехов сделал их куда более покладистыми. И торопливыми, раз они в первый же день моего пребывания сумели доставить петицию с жалобами на сенат.

— Если вы позволите мне отлучиться, — голос Хадасана дрогнул, но молодой государственник справился с собой, — то к часу Печали я вам их предоставлю.

— Вперед. Все можете быть свободны, — от их болтовни только звенело в ушах. Работы было много, а помощь нынешних сенаторов выглядела больше помехой. Впрочем, не всех. — Левей, останься. Поговорим.

**

Дождавшись, когда двери закроются, я отошел от окна к столу, за которым остался сидеть самый старый из сенаторов, Левей, и, стянув с пальца кольцо с печатью, положил на полированную поверхность. Несколько секунд разглядывая этот символ власти, мой наставник снял свое, не столь массивное, и положил рядом.

— Удивлен, что ты хочешь поговорить со мной не как со слугой, а как с наставником. Давно тебе это не требовалось, и я был уверен, что не понадобиться больше никогда.

— И я так думал, Левей. Но, как видишь… — чуть растянув губы в подобие улыбки, кивнул.